На другой стороне свечение воды освещает очертания пещеры. Дес щелкает пальцами, и сразу появляется свет. Сотни мерцающих свечей обставляют почти каждую поверхность пещеры, мягко мерцая в темноте. Свет от воды и пламени танцует по потолку, сияние которого гипнотизирует.

— Вау, — вздыхаю я.

Будто попала в сон.

Прямо посреди всех свечей — мягкое ложе, сложенное одеялами,

а подле него — поднос с едой.

Дес плывет к краю водоема, выбирается на каменный выступ пещеры и приглаживает назад волосы. Затем поворачивается и тянется ко мне; каждый сантиметр его потрясающего тела восхитительно блистает. Я беру руку Деса и следом за ним выбираюсь из воды с отяжелевшими крыльями. Перед тем, как взять полотенце, он подходит сзади и пробегается рукой по перьям.

Теплое прикосновение волшебства щекочет мне спину, и в одно мгновенье крылья, кожа и волосы высыхают. Когда я смотрю на него вновь, замечаю, что он и себя высушил.

Примерно в этот момент я осознаю, что мы с Десом еще голые. Так странно и приятно быть обнаженными перед друг другом. С этим мужчиной я только познаю большинство нераскрытых приятностей и моментов.

Я ступаю на ложе и сажусь на колени, растягивая крылья назад, пока неподалеку бурлит водопад. Это похоже на какой-то первобытный храм, который отдает должное богу Десу.

Торговец садится рядом со мной, концы его крыльев покоятся на соседнем камне. После он осматривает наше окружение.

— После стольких лет, я вновь оказываюсь в пещере, — подмечает он иронически. Слова напоминают мне о тех пещерах в Арестисе.

В этот момент он выпускает на поверхность свою уязвимость.

Даже сейчас Дес с усилием пытается раскрываться.

Я хочу сказать ему, что это место — идеально, что он — идеален. Что я храню и лелею каждую разбитую часть его. Но ничего из этого не говорю. В конце концов, в глубине души он стеснен эмоциональной близостью, как и я.

Вместо слов, я тянусь и провожу рукой по его крыльям. Он закрывает глаза, будто смакует ощущения. Поднимаясь, я обхожу его и изучаю серебряную кожу, рукой касаясь каждого когтя и сустава.

Под прикосновением я чувствую дрожь. Его крылья растягиваются в ответе, отчего виднеются отчетливые вены даже в тусклом помещении.

— Я всегда предполагала, что у фейри крылья, как у бабочек, — признаюсь я.

— Ты не ошибаешься, — говорит Дес, все еще сидя спиной ко мне. — Мои просто в особенности редки.

Дес долго оборачивается, чтобы обхватить меня за талию и потянуть обратно на ложе, затем гладя руками вниз, к моей заднице. Он заставляет кожу светиться, а сирену проснуться.

Выражение Деса, конечно, полностью невинно.

Я одариваю его взглядом типа: я за тобой слежу.

Его глаза сверкают, и он смеется.

— Так подозрительна к моим побуждениям. Будто думаешь, что я только и пытаюсь залезть к тебе в трусики.

Как будто это не так. Он же скользкий ублюдок.

— Так говоришь, будто не лишил меня в буквальном смысле штанов пять минут назад, — говорю я.

— Думаю, это было больше, чем пять минут назад.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. По-видимому, эго человека-мужчины и фейри-мужчины ничем не отличается.

Дес растягивается рядом со мной и кладет руку на изгиб моей талии. Теплый, влажный воздух этого места ласкает кожу и завивает волосы.

Подталкивая себя ближе, я опять тянусь и продолжаю водить рукой по крыльям Деса.

— Получается, у всех фейри крылья насекомых, кроме тебя? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Большинство, но не все, — отвечает он, гладя рукой от талии к груди. — Есть и другие виды крыльев. У некоторых фейри есть птичья крылья, как у тебя.

— Почему у тебя иные? — интересуюсь я.

Он смотрит куда-то вдаль, большой палец хаотично гладит мою кожу, вызывая мурашки.

— Некоторые говорят, что мои корни уходят вглубь во времена драконов, — шепчет он, пока свет свечей танцует на его теле. — Другие же думают, что мы произошли от демонов.

Драконы? Демоны?

Черт.

Я не собираюсь притворяться, что понимаю, как на фейри отражается их происхождение.

— Я всегда думала, что крылья у них выглядят, как у летучих мышей.

— Летучих мышей? — Дес удивленно приподнимает брови, пытаясь понять меня.

Я почти уверена, что снова оскорбила его, но потом он откидывает голову назад и начинает смеяться.

— Так что же? Драконы или демоны? — спрашиваю я.

Дес игриво приподнимает плечо.

— Древо семьи уходит так далеко, что никто и не помнит этого времени.