Я смотрю на Торговца, прищурившись.

– Ты что, следил за…

Я замолкаю – Торговец в несколько шагов преодолевает разделяющее нас пространство, берет мой бокал, идет в кухню и выливает его содержимое в раковину.

– Ты рехнулся! – возмущаюсь я. – Это было дорогое бургундское!

– Значит, на сей раз твои деньги были потрачены зря, – отвечает он. Никакого намека на раскаяние или сожаление о содеянном.

Я захожу в кухню следом за ним.

– Нелепо выливать дорогое вино ради того, чтобы настоять на своих принципах.

Торговец отворачивается от раковины, и я с ужасом смотрю, как недопитая бутылка поднимается над журнальным столиком, пролетает через гостиную и оказывается в кухне, в его руке.

Он переворачивает бутылку, и до меня доносится журчание – мое драгоценное вино льется в раковину.

– Что ты творишь? – Я настолько шокирована его наглостью, что ничего не предпринимаю, просто смотрю, приоткрыв рот, на вино, утекающее в канализацию.

– Так проблемы не решают, – отвечает Торговец, тряхнув пустой бутылкой.

Шок сменяется праведным гневом.

– Я собиралась выпить бокал вина, ты, псих чертов, а не всю бутылку!

Он разжимает пальцы, бутылка падает в раковину, и я вздрагиваю от звука бьющегося стекла.

– Ты отрицаешь существование проблем, – сердито бросает Торговец и грубо хватает меня за руку, все это время глядя мне прямо в глаза.

Он касается пальцем одной из бусин.

– Что ты делаешь? – Меня охватывает тревога, пульс учащается.

– Забочусь о тебе, – отвечает он, все так же пристально глядя на меня.

Я невольно опускаю взгляд, чувствуя, что краснею. И вижу, как исчезает бусина, которой он касался.

Я приподнимаю брови. Какой бы расплаты он ни потребовал теперь, я знаю, что мне это очень не понравится.

– Ты собираешься мне сказать, что я должна сделать в обмен на эту бусину?

– Скоро ты сама все поймешь.

Ноябрь, восемь лет назад

С того вечера на прошлой неделе, когда Торговец пригласил меня прогуляться – и не куда-нибудь, а выпить кофе с пирожными, представляете! – половину вечеров мы проводим в моей комнате, а половину – в кондитерской на другом конце острова Мэн.

Он ведет себя со мной очень тактично и исключительно по-дружески; старается сохранять наши отношения платоническими, несмотря на то, что именно он платит за кофе и миндальное печенье, которые я заказываю в кафе «Дуглас», лучшей кондитерской острова. И несмотря на то, что мы много времени проводим в моей комнате, наедине.

Ситуация в корне неправильная.

Но мне не хочется ничего менять.

– Ну, так ты скажешь мне свое настоящее имя? – пристаю я к нему уже, наверное, в сотый раз. Сегодня мы остались в моей комнате в общежитии. Я лежу на кровати, рядом со мной – ноутбук, по экрану ползут титры фильма, который мы только что посмотрели.

В глубине души я до ужаса боюсь оглянуться и увидеть лицо Торговца. Я уверена, что он чуть не умер со скуки, просидев полтора часа на неудобном складном стуле и пересматривая «Назад в будущее» на крошечном экране.

Но, обернувшись, я вижу на его лице вовсе не скуку, а странное растерянное выражение. На лбу морщины, губы сжаты в тонкую линию.

– Торговец?

– Почему ты убила своего отчима? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

Я выпрямляюсь, тело моментально напрягается, кровь стучит в ушах. Прежний страх снова захлестывает меня, отвратительные воспоминания возвращаются. Словно это было вчера: я чувствую на своем лице дыхание этого человека, смесь запахов перегара и дорогого одеколона.

– Почему ты спрашиваешь? – Голос дрожит, и я проклинаю себя за то, что мне не удается скрыть эмоции.

Торговец откидывается на спинку стула, сцепив руки на затылке, закинув ногу на ногу. Выглядит так, словно он расположился здесь надолго.

– Мне кажется, я заслуживаю объяснений, – говорит он, – поскольку я, как-никак, соучастник преступления.

Пытаюсь сглотнуть ком в горле. Нет, не следовало мне звать его сюда, проводить время в его обществе.

Глупая, глупая девчонка.

– Придется тебе обойтись без объяснений, – отвечаю я. И дело вовсе не в том, что я ему не доверяю – наоборот, доверяю, даже слишком.

Просто сама мысль о том, чтобы поделиться этим с Торговцем… сама мысль о подобном разговоре вызывает у меня слабость и тошноту.

Он долго-долго смотрит на меня, потом губы его медленно изгибаются в улыбке.

– Значит, тебе понравилось играть в тайны, маленькая сирена? – В его взгляде мелькает нечто похожее на насмешку, но это выражение тут же исчезает, и Торговец снова становится серьезным.

Он выпрямляется и упирает в колени руки, покрытые страшноватыми татуировками.

– Что бы он ни сделал тебе, это…

– Прекрати. Замолчи. – Я резко поднимаюсь с кровати, задеваю шнур и только в последний момент успеваю подхватить падающий ноутбук.