Он толкается еще и еще раз, ускоряя темп. Он невыносимо прекрасен. Брови сдвинуты, рот слегка приоткрыт, и при каждом толчке мышцы его живота сокращаются. Этой картины достаточно, чтобы свести меня с ума.

Он меняет положение так, что его грудь, покрытая бисеринками пота, касается моей груди, и отводит волосы с моего лба.

Теперь его лицо совсем рядом с моим. Движения неторопливы, размеренны.

Мы занимаемся любовью. Значит, вот каково это – быть с ним. Дес по-прежнему нежен со мной, словно робкий возлюбленный, даже после того, как он услышал мое признание в любви и получил все остальное, все, что женщина может позволить мужчине.

Неужели теперь так будет всегда?

Множество таких ночей ждет меня в будущем. Я чувствую, как при этой мысли сердце болезненно сжимается. Настоящая взаимная любовь. Мне всегда казалось, что она не для меня. Я верила в нее только потому, что остро ощущала ее отсутствие все те годы, что я провела вдали от Десмонда.

Я так долго была уверена в собственной ущербности, неполноценности. Думала, что я не умею любить, что я никогда не смогу быть собой. Что я слаба и ничтожна. Но сейчас, здесь, в его объятиях, я впервые за долгое время чувствую, что жива, что у меня впереди вся жизнь, что я вовсе не разбита. Это совсем не так.

Я его женщина. Он мой мужчина.

Мои пальцы легко скользят по его мускулистой спине, по крепким рукам, я наслаждаюсь прикосновением к его напряженным мышцам, натянутым, как канаты.

Дес склоняется ко мне и прикусывает грудь, и я оказываюсь почти на вершине наслаждения, к которой начала приближаться задолго до того, как Дес вошел в меня.

И Десмонд, почувствовав, что я близка к оргазму, начинает двигаться быстрее, не отводя взгляда, и целует жадным, грубым поцелуем.

– Мне нравится, когда у тебя такое лицо, херувимчик, – шепчет он, – и нравится думать, что это из-за меня.

Я пытаюсь притереться еще теснее, царапаю его спину, закрываю глаза…

– Не смей закрывать глаза, – задыхаясь, просит он, – я хочу, чтобы ты видела все, что я с тобой делаю.

По моему телу прокатывается волна магии, заставляя поднять веки.

– Десмонд, – это все, что я успеваю сказать, прежде чем следующая волна, волна наслаждения, захлестывает меня.

Я слышу собственный крик, и в него вплетается волшебная песнь сирены. Кожа мерцает, ее отблески полыхают в черных зрачках Деса.

Еще несколько быстрых движений – он на долю секунды замирает и содрогается всем телом, толкаясь в меня с криком и кончая.

Мы лежим неподвижно, не в силах пошевелиться, и Дес по-прежнему сжимает меня в объятиях, так крепко, словно боится отпустить, словно не может существовать отдельно от меня. По его телу струится пот, мое сияние постепенно гаснет, и мучительно-сладостное ощущение сменяется блаженной истомой. На теле Десмонда остался мой запах, и я чувствую, что от меня тоже пахнет им.

Он смотрит на меня – почему-то с изумлением. И восторгом. Почти невыносимым.

– Моя сирена, – нежно шепчет он. – Моя единственная. Я столько лет ждал тебя.

Лежа в объятиях Торговца, я невольно улыбаюсь. Впервые в жизни я чувствую, что у меня все в порядке, все как надо. Я абсолютно счастлива.

Дес, не сводя с меня взгляда, полного любви, проводит пальцем по моим губам.

– А почему ты ничего не сказал мне в тот вечер, когда вернулся? – с любопытством спрашиваю я. Откровенный разговор мог бы избавить нас от множества напрасных страданий.

Он смеется.

– Это было невозможно, херувимчик. Да, сначала я хотел тебе все рассказать, но, во-первых, мы не виделись семь лет, во-вторых, у тебя был бойфренд, а в-третьих, тебе в тот день сильнее всего хотелось заживо содрать с меня шкуру. Так что вариантов у меня оставалось немного.

Я улыбаюсь.

Десмонд привлекает меня к себе.

– О, я бы отдал свое королевство за одну эту улыбку.

Я наслаждаюсь его словами, звуком его голоса. Голоса, который обычно дразнил, приказывал. Но сегодня голос Десмонда – музыка моего сердца, самая чудесная серенада. Я обвожу пальцем контуры его татуировок.

– А что они означают?

На предплечье набита роза, с лепестков которой капают слезы. Ниже – ангелы в окружении клубов дыма и чешуйки, образующие глаз. Все изображения занимают место от локтя до запястья. Выглядит красиво, но зловеще.

Дес гладит меня по волосам, и взгляд у него нежный, любящий. Странно видеть такое выражение в глазах Торговца – опасного, жесткого, холодного. И мне хочется, чтобы он смотрел на меня так целую вечность.

Он отвечает не сразу.

– Мне сделали их, когда я был членом «Ангелов Маленькой Смерти», – наконец, отвечает Дес. – Это… что-то вроде… братства.

Поднимаю голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Ты был членом банды? – удивленно спрашиваю я, догадавшись о значении эвфемизма «братство». Он криво усмехается.