Мы находимся в старинной, расположенной под песками части дворца. Этот Зал похож на Зал Собраний, но лишь немного. Тёмно-серые стены так же украшены резьбой по камню, но здесь вся эта резьба залита золотом, отражающим свет многочисленных свечей, превращая их в жёлто-оранжевые блики. Потолок из стекла даёт насладиться видом неба в оттенках заката, а песок, который ветер гоняет по стеклянному куполу, создаёт странные переливчатые тени. Помещение огромное, и металлический каркас потолка поддерживают две линии мраморных колонн, овитых золотом. На небольшом возвышении под тёмно-серым шёлковым балдахином стоят два трона из базальта.

Огонь, тысячу лет назад погубивший больше половины Континента, застыл, превратившись в чёрный пористый камень. Два трона, словно копии друг друга, массивные по своей форме, сложенные из крупных чёрных блоков так же, как и многое в нашем дворце, покрыты витиеватым орнаментом. И единственное их украшение – это чёрные атласные подушки и шёлковая ткань золотого цвета, небрежно наброшенная на спинки и подлокотники. Ткань струится и переливается в мерцании свечей. Закат только начался, но солнечные лучи скользят уже лишь поверху. Поэтому в зале зажгли все доступные светильники, которых так много, что огонь свечей не оставляет ни единого тёмного угла.

Здесь сидели мои родители.

Здесь будут сидеть мой брат и Самия.

Здесь пахнет пряной ночью, и я словно в самом сердце Илоса.

В честь праздника вдоль стен специально установили длинные столы с едой, вином и разными угощениями. Звуки голосов возвращают меня в реальность, и я отрываю взгляд от помоста с троном. В помещении многолюдно, но остаётся ещё достаточно места, чтобы легко перемещаться по залу. Даян пригласил во дворец Совет в полном составе и членов их семей, главных военнокомандующих и капитанов, аристократов и учёных из университета, а также потомков Первых, которые в ожидании стоят ближе всего к возвышению. Гости расходятся по сторонам, освобождая центр комнаты, чтобы мы могли свободно пройти.

Айла, Самия и Рушан о чём-то переговариваются у подножия лестницы. Они ждут меня и Аниса, поэтому тот мягко тянет меня вперёд, намекая, что скоро всё начнётся. Брат поднимается к своему трону, берёт королевскую мантию и одним лёгким движением накидывает на плечи, просовывая руки в широкие рукава.

Я помню её.

Она длинная и тяжёлая, но материал струится по полу за владельцем так легко, что создаётся обман, будто она особо ничего и не весит. На плечах мантия цвета розового заката, а начиная от груди, она медленно стекает в чёрный цвет, в самую глубокую ночь. От бёдер вниз тёмный отрезок усыпан осколками бриллиантов, отчего, переливаясь, они похожи на звёзды. Сзади на спине, ровно по позвоночнику, серебряными нитями вышиты все фазы луны. Стоит Даяну пройтись или поднять руку, как становится видна подкладка из золотого шёлка.

Мантия, которую Даян носил на совете, была богато украшена, но символизировала совершенно другое. Там было золото сверху и чёрная, как тьма, подкладка снизу. Он был принцем, чей символ был Золото Рассвета.

Теперь он словно завершил свой дневной путь по небосводу, пришёл как Закат, чтобы через минуты стать Глубокой Ночью.

– Достойный высший суд для каждого…

Этот многоголосный шёпот откуда-то сверху сливается с моими мыслями и кажется мне настолько естественным, что я даже не вздрагиваю. Голоса легиона впервые за всё время дрожат от возбуждения, а не от злобы. Их становится всё больше, они заглушают все посторонние разговоры, но кажется, что, кроме меня, их никто не слышит.

Все поворачиваются в сторону Даяна, замолкают, ожидая начала. Я под странной тягой выпускаю руку Аниса и иду вперёд к брату. Не отрывая немигающего взгляда от королевской мантии, прохожу мимо остальных членов семьи, не останавливаюсь там, где должна, а поднимаюсь выше. Меня ведёт вперёд какая-то нужда. Я не знаю, зачем и что делаю, меня просто тянет к нему, как магнитом.

Брат замечает моё выражение лица и терпеливо ждёт, пока я поднимусь к нему, возможно, решая, что у меня есть вопрос. Даян стоит на верхней ступени перед троном и подаёт мне руку, игнорируя внимательные взгляды гостей и всеобщее ожидание. Я не принимаю руки брата, а склоняюсь вниз и подбираю край мантии. Аккуратно удерживая ткань, я вновь выпрямляюсь, смотря Даяну в серые искрящиеся глаза.

– Наконец наследник Илоса готов принять корону.

Зал погружается в полную тишину. Это мой голос, а вместе с ним ещё сотни других. Старых, молодых, женских, демонических, мужских, каркающих, мелодичных или шипящих. Они хотят передать, хотят, чтобы их услышали. Говорят, а я повторяю в унисон, помогая им донести желаемое до всех присутствующих. Тени сползаются к ногам брата, приветствуя, а я смотрю только на своего короля, потому что наши слова в первую очередь для него одного.

– Мы принимаем тебя, Даян. Герей. Калануа. Правь долго! Правь достойно! Правь нам на славу! И долго, как сама ночь!