Через полтора часа блужданий я твёрдо убеждаюсь, что Рушан играет со мной или настолько ненавидит, что избегает нашей встречи всеми доступными способами. Иногда мне кажется, что я слышу его голос или даже чувствую запах океана, но стоит мне завернуть за угол, как меня встречает пустота. Последней каплей становится момент, когда я врываюсь в кабинет Даяна, уверенная, что Рушан должен быть там. И кахари действительно тут. Я успеваю разве что открыть рот, как, глядя мне в глаза, Рушан исчезает, а книга, которую он держал, со стуком падает на пол. По лицу брата ясно, что он сочувствует мне, но при этом вся ситуация его даже веселит.

Я устало захожу на кухню, чтобы съесть хоть что-то на ужин, но в горло едва влезает несколько ложек супа. Ноуша сокрушается над отсутствием у меня аппетита, приговаривая, что моё платье скоро будет висеть на мне. После, почти совсем отчаявшись, я бреду по темнеющим коридорам. Начались сумерки, и я очень хочу прекратить поиски, но чувство вины грызёт изнутри. Рушан упрям, но в этом я могу с ним соперничать. Также знаю, что должна извиниться сегодня, оттягивание отдалит нас, хотя пропасть в наших отношениях и так огромная. Неожиданно замираю, цепляясь взглядом за неприметную дверь, она кажется мне смутно знакомой. Я распахиваю её, натыкаясь на узкую винтовую лестницу, что похожа на место из воспоминаний Рушана. Однако таких лестниц во дворце много, и нет никакой уверенности, что кахари ещё ходит сюда. Пожимаю плечами, решая, что терять мне всё равно нечего.

Тихонько поднимаюсь по ступеням почти в полной темноте, только редкие окна освещают узкое пространство. Я прохожу этажа три, не меньше, и только теперь вижу слабый свет чуть выше, за поворотом. Сердце пропускает удар в надежде, ладони потеют, но я продолжаю подниматься.

Это и вправду он. На этом маленьком балкончике из его воспоминаний. Стоит, опершись на перила, наблюдает за раскинувшимся внизу городом, который загорается огнями, готовясь к вечерней жизни. Позади Рушана на стене горит одинокая свеча, хоть немного разгоняющая сумрак, позволяя видеть ступени. Я бросаю взгляд в окно, мы уже достаточно высоко, на уровне пятого этажа, но лестница продолжает уходить ещё выше в темноту. Наверное, мы в одной из смотровых башен нашего дворца. Отсюда прекрасно видно всё вокруг – город, пустыню и наверняка ещё потрясающий закат, но я на него опоздала.

– Прошу тебя, не исчезай. – Рушан только начинает оборачиваться, но я уже боюсь, что он просто вновь перенесётся.

Кахари замирает, не пытаясь скрыться, а в его глазах удивление – вероятно, думал, что здесь я его не найду.

– Пожалуйста, не делай так, не избегай меня. Я хочу извиниться. Мне… мне тяжело, когда ты… так злишься на меня. – Сейчас, встретив его, я забываю все заготовленные заранее фразы объяснений и оправданий, которые я повторяла раз за разом, блуждая по коридорам. Всё вылетает из головы, и я иду вслепую, подбирая нужные слова.

– Прости меня, это было неправильно. Я не должна была тебя просить о таком, просто…

– Я не злюсь на тебя, принцесса, – перебивает он и отворачивается, чтобы снова посмотреть на город.

Его слова сбивают меня с толку, и я вновь теряю мысль.

– Я понимаю, почему ты это сделала, – продолжает он, чувствуя моё замешательство. – Отчасти это было правильное решение, и, скорее всего, на твоём месте я бы приказал точно так же.

Немного расслабляюсь, но пару шагов ближе делаю с опаской, предполагая, что Рушан меня обманывает и применит Дар, как только я отвернусь. Окошко слишком маленькое, поэтому я просто встаю рядом, прислоняясь спиной к стене, а смотрю в противоположную сторону. В стену, где я нахожу старую трещину. Я не собираюсь рассказывать ему, что знаю, откуда она здесь, но взгляд сам тянется к волосам Рушана. Часть волос стянута в пучок на затылке, а остальные распущены и лежат на его плечах и спине. Кахари замечает моё внимание, но ничего не говорит. Он опирается на каменные перила, поэтому наши лица на одном уровне.

– Если ты не злишься, то почему избегаешь меня весь день?

– Я зол на себя, что просто не пропустил твои слова мимо ушей и не ослушался глупого приказа. – Он горько усмехается, глядя мне в глаза. – Ты могла использовать своё желание как угодно. Могла попросить меня о чём угодно… – он запинается, – могла попросить меня остаться с тобой, защитить тебя и Айлу, а в итоге приказала уйти.

Раньше он бы закричал на меня, отругал за такой поступок, но сейчас Рушан говорит устало, с разочарованием в голосе, и это даже хуже. Лучше бы он злился на меня, как в детстве. Мне стыдно, и я молчу, не зная, что на это ответить. До этого момента я ни разу не подумала о таком варианте. Я не хотела, чтобы Айла и он оставались в опасности. Мне казалось, что я помогаю и защищаю их в первую очередь, отсылая в безопасное место. Но каково это в действительности для моих близких? Может, мой поступок защищал не их, а меня и мой эгоистичный страх перед болью, которую я могу испытать, если с ними что-то произойдёт? Им уже пришлось пережить его не один раз. Они потеряли королеву и короля, меня, Азара и Дария…

Сжимаю кулак, выкидывая эти мысли. Я не могу исправить содеянного, но могу научиться больше так не поступать с ними. И я даже не успела подумать о других желаниях, что могла бы попросить у Рушана, если бы не растратила свой шанс так бессмысленно.