Василиса и Мира в очередной раз извиняются передо мной, а я бездумно киваю, хотя знаю, что никогда не смогу им доверять и по-настоящему любящими и близкими сёстрами мы не станем. Если бы я встретила их месяц назад, то вряд ли сдержалась, чтобы не влепить Мире пощёчину. Именно она подложила кольцо, а Василиса поддержала её идею. Но прошло больше месяца, и зная, что Исай и Владимир на самом деле и не собирались на них жениться, я ощущаю некоторое сочувствие, потому что сёстры действительно хотели замуж за князей Истрога, очарованные их лицами и статусом. Да и правду о том, что их суженые не вернутся, нужно ещё сообщить.

Отец просит накрыть ужин для четверых и оставить нас. В окружении многочисленных свечей, разгоняющих тени, мы впервые за долгое время ужинаем единой семьёй. Медленно пережёвывая свою порцию тушёного мяса с овощами, раздумываю, когда мы в последний раз сидели так вместе. Наверное, давно, раз от такого обыденного события все нервничают, а в столовой повисает тяжёлая, почти давящая тишина. Мира и Василиса пристыжены настолько, что взгляды устремлены исключительно вниз и головы опущены так, что косы вот-вот в тарелку полезут. В какой-то момент мне хочется прикрикнуть на них, чтобы прекратили это представление и вели себя как раньше. Но вместо этого продолжаю спокойно пережёвывать еду, едва чувствуя вкус.

Отец рассказывает своим старшим дочерям правду про князей Истрога, кто они на самом деле. Я попросила его сделать это, уверенная, что сёстры скорее поверят отцу, чем мне. Те воспринимают новость плохо. Мира горько плачет, из-за чего моя обида на неё становится глухой, как головная боль в затылке.

Князь Дарий кажется до нелепого растерянным, не знает, как утешить своих дочерей, когда их мечты оказались разбиты. Я до боли прикусываю щеку, заставляя себя не думать о собственных потерях, готовая кричать, лишь бы образ Февраля, так похожего на Илью, перестал приносить щемящую тоску.

Что, если он больше ко мне не явится?

Как быстро он меня забудет?

– Но ведь ты переписывался с князьями из Истрога долгое время, верно, отец? – спрашиваю я, пока Василиса пытается утешить сестру. Старшая тоже всхлипывает, но сдержаннее, пока Мира рыдает во весь голос.

– Всё верно, – отвечает он.

– Может ли быть, что князья Исай и Владимир существуют, а Октябрь и Ноябрь просто притворились ими?

– Не уверен, Яра.

– Ты же видел их в детстве?

– Видел, – согласно кивает отец, с тяжёлым вздохом наливая себе вина в кубок. – Мальчики действительно существовали. Это было больше десяти лет назад.

Мира и Василиса вмиг утихают, прислушиваясь к ответам отца. Может, они не понимают, к чему я веду, поэтому озвучиваю идею вслух:

– Тогда напиши им вновь или отправь кого-нибудь, отец. Пусть привезут настоящих Исая и Владимира сюда лично.

– Я не знаю, насколько это…

– Пожалуйста, отец, – встревает Мира, поднимая на князя заплаканные глаза. – Хотя бы попробуй выяснить правду.

Тот долгое время молча смотрит на умоляющие лица Василисы и Миры, хмуро сводит брови, явно не желая снова связываться с Истрогским княжеством. Я едва заметно киваю в ответ на безмолвный вопрос отца, когда он переводит взгляд на меня.

– Хорошо. Я напишу им и сам съезжу в Истрог с приходом весны, – устало сдаётся он.

Василиса и Мира бросаются к отцу, чуть не опрокидывая миски и кубки на столе. Князь натянуто улыбается, не в силах сопротивляться. Я решаю, что этот ужин закончен, и собираюсь уйти, но меня застаёт врасплох вопрос князя. Я в страхе замираю, так и не успев встать на ноги.

– А тебе мне какого жениха привезти, Яра?

Все трое выжидательно смотрят на меня.

Привези мне Февраль.

Привези мне Илью.

Я проглатываю желанный ответ, понимая его глупость и несбыточность. Отец замечает мой затравленный взгляд, и я выпрямляюсь, пряча истинные чувства за безразличием. Не ожидала, что отец всё ещё желает найти мне жениха.

– Ты уверен, что хоть кто-то захочет взять меня в жёны? – натягиваю улыбку, стараюсь, чтобы она казалась настоящей.

– Уверен, – твёрдо кивает он.

– И не передумаешь?

– Не передумаю, Яра.

– Хорошо, пусть приезжают к нам те, кто желает взять меня в жёны, а я выберу, – сдаюсь я.

На протяжении следующих двух месяцев люди медленно привыкают к снегу, морозам и метелям. Вспоминают, как важно хранить тепло в доме, как правильно одеваться. Всё чаще я слышу разговоры, пересказывающие новые легенды. Люди шепчутся, что былая вражда между братьями забыта, что без зимы страдает земля и три зимних брата, может, суровы, но вносят необходимый вклад в круговорот года. А о красоте зимы никому и рассказывать не нужно, все видят её собственными глазами.

Когда я интересуюсь у домочадцев и Алёны, где они услышали эти истории, те теряются сперва, а затем признаются, что все в Ренске пересказывают это друг другу. Я начинаю догадываться, что слухи начали распространять сами братья месяцы, чтобы восстановить справедливость.