В отличие от Астары, где шум стоял только на базаре, здесь звуки громкого смеха, разговоров и металлических украшений раздавались буквально на каждой улице. Мужчины украшали волосы бусинами и на пальцах носили перстни, женщины обожали браслеты с бубенцами на руках или лодыжках. Каждый их шаг сопровождался тихими перезвонами, и со временем это стало привычным звуковым фоном, сродни пению птиц на пальмовых и финиковых деревьях.

Жители Паргады привыкли к моему присутствию, но, кроме Ярана и Дастана, никто не называл меня настоящим именем. Для всех я стал Аваре, а Аара продолжала меня так называть из вредности за мою строгость к ней на тренировках. Однако она всё равно знала, кто я такой.

Если же говорить о простом народе, то мне они улыбались открыто, узнавали в лицо, приветствовали кивками или выкрикивали моё новое имя. Глядя на них, я не мог понять, была ли местным известна моя настоящая личность, знали ли они хоть какую-то правду или, может, чувствовали мой Дар? Временами казалось, что все они меня умело обманывали, притворяясь, что не в курсе.

Во время нашего общения речь Аары, Дастана и Ярана была почти неотличима от привычного мне языка. Разве что некоторые звуки они тянули по-другому, делали ударение не совсем верно и временами использовали незнакомые слова. Но язык простых жителей был сложнее, временами из-за акцента речь становилась совсем непонятной, а неизвестных мне слов они произносили в разы больше. Притом произношение одних, бывало, отличалось от выговора других, что усложняло понимание фраз.

– Это диалекты разных племён, – объяснила Аара, прогуливаясь со мной по улицам города.

Она целенаправленно вела меня на восток, упомянув, что сегодня важный праздник – зимнее солнцестояние. На вечернем торжестве будут присутствовать все члены Совета, Яран, Дастан и сама Аара. Остальные ушли первыми ещё до заката, а я увязался за принцессой из любопытства, желая увидеть местные празднования. Аара впервые надела более женственную одежду. Рубинового цвета наряд, состоящий из шёлковой блузы, туго обтягивающей тело, и свободных штанов, сужающихся на щиколотках. На руках принцессы звенели браслеты, а на лодыжках – бубенцы. Уличный халат в противовес яркому наряду был из бледно-золотой парчи. Распущенные волосы украшали бусины и заколки из золота. Карие глаза Аара подвела сурьмой, сделав свой взгляд темнее в наступающих сумерках. Уже слишком похолодало для открытых сандалий, поэтому на Ааре и на мне были туфли с загнутыми носами на плоской подошве.

Я был настолько обескуражен её непривычным чарующим образом, что то и дело разглядывал принцессу, даже не скрывая своего недоумения. Сперва она огрызалась на пристальное внимание, потом приказывала перестать. Я бы хотел, но взгляд сам собой блуждал по её наряду, стоило мне повернуть голову к Ааре. В итоге она смирилась и игнорировала моё «непристойное», по её мнению, поведение.

– Но вы все говорите на знакомом мне языке, – вспомнил я тему начатого разговора и одёрнул себя от разглядывания шагающей рядом принцессы.

– Да, до падения Звезды мы много торговали и сотрудничали с остальным Континентом. Так было легче договариваться о ценах и условиях. Поэтому мы говорим на всеобщем языке, он стал почти родным ещё со времён детства моего отца. Лишь часть фраз или слов из старого языка мы продолжаем употреблять.

– Некоторые используют так много незнакомых слов, что я их с трудом понимаю.

– Это представители самых южных племён, – понимающе кивнула Аара. – Они были более замкнутыми и реже вели дела с северянами, держась за старый язык и традиции упрямее остальных.

– Они не знают языка?

Аара усмехнулась, одарив меня притворно сочувствующей улыбкой.

– Всё они знают и прекрасно понимают, просто их забавляет ставить тебя в неловкое положение и смотреть на растерянность чужака, пока они используют старую речь.

Я ответил ей осуждающим взглядом, и Аара рассмеялась. Мы покинули непривычно пустующие улицы и вышли на свободное песчаное пространство. Прямо посреди песков были установлены шатры. Низкие столы, вокруг которых разложили подушки, чтобы присесть, ломились от угощений. Созданные из полупрозрачного шёлка и бахромы, шатры уважаемых людей выглядели богато. Для простых жителей шатры были в разы проще, но, несмотря на это деление, дети всех сословий бегали туда-сюда, безнаказанно клянча понравившуюся еду у всех подряд, и взрослые делились, если те были вежливы. Повсюду были развешаны ажурные светильники с горящими в них свечами, а в специально расставленных чашах дымились благовония, отгоняющие мошкару и, по вере южан, очищающие пространство от дурных мыслей.