– Я их не видел, но у нас точно такая же информация. Говорят, что у прядущей Клото не хватает мизинца и безымянного пальца. Якобы она нарушила правила при плетении чьей-то нити. Лахесис, отвечающая за судьбу, лишена кисти, и только неотвратимая Атропос, предвещающая смерть, не имеет увечий.

– Получается, что они когда-то серьёзно вмешались в рождение и жизненный путь, но пока что не в смерть? – предположила я, и в глазах Иво также загорелся заинтересованный огонь.

– Вероятно, хотя это лишь теории. Мне кажется, они попробовали и, испугавшись последствий, вторгались при помощи чего-то стороннего и неодушевлённого. Поэтому новых отметин у них нет. Я уже годы изучаю эту гипотезу и почти уверен, что именно подобное влияние подтолкнуло даориев к созданию бомбы, от которой пострадали Переправа и семья Гипноса. Мойры не могли вмешиваться в судьбы, но сумели изощрённым способом подвести разработчиков к открытию.

Я ответила слабым кивком, так как мало знала о взрыве, ставшем кульминацией в Войне разрыва. Известны последствия, а не само оружие. Иво что-то неразборчиво пробубнил себе под нос. Переспросить не удалось: мы подошли к машине.

Он достал жужжащий телефон и, прочитав сообщение, торопливо запихал в карман толстовки.

– Нужно ехать, Кай попросил подобрать его по дороге.

Мы сели в автомобиль, и пока Иво выезжал с парковки, я неожиданно осознала, что буквально через несколько часов мне предстоит вляпаться в какое-то сомнительное дело, чтобы им помочь.

Беспокойство накрыло непозволительно поздно, чтобы отказываться. Все прошлые дни я была расслаблена. Ни волнения, ни страха, ни сомнений. Сейчас же горло пересохло, а сердце тревожно забилось в груди. Но я сохранила безмятежное выражение лица, чтобы не подводить новых друзей и не струсить, будучи уже на пороге.

– Эти наркотики… – несмело заговорила я, и взгляд Иво тут же дёрнулся ко мне, пальцы до скрипа сжали руль. – Вы рассказали, что они опасны для людей. Но что будет, если их примет палагеец или даорий?

Иво с особым рвением начал озираться на повороте, проверяя другие машины и пешеходов. Он, конечно, аккуратный водитель, но сейчас определённо тянул время. Я позволила ему помолчать ещё минуту. Мы выехали на шоссе: транспортный поток сильно поредел, и разговор вряд ли сильно мешал вождению.

– Ты не можешь мне рассказать?

– Скорее я не знаю, что рассказать, – сокрушённо вздохнув, признался он. – Ты же помнишь, что в основе препарата кровь палагейцев. Сама по себе наша кровь ни на нас, ни на даориев не влияет. Но наркотики – это синтетическая смесь, и архонты высказывают определённые опасения.

– Значит, вы не проверяли?

– Нет. Мы по-прежнему уповаем, что последствий для нас нет, хотя и полностью отметать вероятность не можем. Благо никто не додумался распространять эту химию среди палагейцев, хотя наш народ весьма негативен к вашим наркотикам. У нас есть свои.

Последнюю фразу Иво пробубнил отвернувшись, словно надеялся, что я не разберу.

– У вас есть своя дурь?!

Он стыдливо поморщился.

– Да, но в основном лёгкие добавки. Для веселья и… более острых ощущений в сексе, – кисло выдал он.

Я захлопнула разинутый рот. На языке вертелась пара замечаний. Палагейцы и даории всегда мнили себя более развитыми, но в итоге не так уж и далеко ушли от людей в своих низменных инстинктах.

– Ничего не говори, – насупленно отрезал Иво, заметив мою язвительную улыбку. Будь собеседником Элион, я не сдержалась бы, но Иво стеснялся причастности к Дому Соблазна, поэтому проглотила все саркастичные реплики.

Мы въехали в район теневых, я отвлеклась, наблюдая, как оранжевые лучи отражаются в окнах высоток. Мы провели в расслабляющей тишине следующие десять минут. В поездках Иво не включал радио, а наше обоюдное молчание никогда не было натянутым или неловким. Я полностью успокоилась, вскользь следя за движениями Иво и удивляясь, насколько родным он для меня стал. Не замечая моего внимания, Иво спокойно вёл автомобиль, изредка поглядывая по сторонам. Неожиданно по его губам скользнула улыбка:

– А вот и Кай.

Я не оторвала взгляда от Иво, убеждаясь, что Кай для него не просто начальник, но и очень близкий друг. Машина замедлила ход, Иво припарковался.