Стало бессмысленно кричать, я в ужасе безмолвно заплакала, когда Гипнос скучающим взглядом проводил откатившуюся голову сына. Озноб сотрясал всё тело, от паники я захлёбывалась слезами, ощущая себя беспомощным ребёнком, не способным никому помочь, но, к собственному горю, оставшемуся почти последней среди немногочисленных выживших.

Руфус присел на корточки напротив меня. Смотрел расслабленно, даже сочувственно, никак не реагируя на происходящую вокруг бойню. Все остальные перестали нас замечать. Мой слепо шарящий по дерущимся взгляд ещё пытался найти Элиона и Иво.

– Успокойся, Кас, иначе страх тебя убьёт, – предупредил Руфус, а его брови тревожно изогнулись.

Мотнув головой, я хотела зарыдать в голос, но паника сковала горло, оставив меня немой. Крик отчаяния давил изнутри, но никак не мог выбраться. Сердце мощными и стремительно быстрыми толчками билось в груди, работая почти на грани возможностей. Я невольно посмотрела на обезглавленное тело Кая, Мелай заметил меня, но почему-то отвернулся и ушёл за Элионом. Я закричала, рванула за царём, надеясь помешать убить хотя бы его, но Гипнос не позволил, дёрнув меня назад.

– Не смотри туда, Кассия, – строго приказал Руфус и, сдавив пальцами мой подбородок, запрокинул голову к потолку, где отсутствовала часть крыши. – Что ты видишь?

Поля.

Натужная боль в груди становилась невыносимой, она длилась так долго, что я была готова вырезать собственное сердце, лишь бы оно прекратило так биться.

– Что ты видишь?!

Поля.

Вместо неба маковые поля на закате.

– Где иллюзия способна так масштабно влиять на реальность?

– Во сне, – пробормотала я.

Я узнала место интуитивно, по молочной реке Забвения. Зелёная трава вся пожухла и местами сгорела, будто по равнинам прошёл огонь. Опалённые некогда красные цветы почернели, а багровый закат сделал пейзаж ещё мрачнее.

– Правильно, – похвалил Руфус, погладив меня по мокрой щеке. – Тогда что это, Кассия?

– Это сон.

– А значит?

– Нужно проснуться.

Гравитация изменилась, и меня резко дёрнуло ввысь к изувеченным маковым полям. Скорость падения вверх была столь быстрой, что ветер царапал кожу. Я успела замёрзнуть, оставаясь в воздухе неестественно долго, и, не готовая к смерти, столкнулась с землёй.

Я захрипела от боли, онемевшее тело заныло. Знала, где рука или нога, но, когда пыталась ими подвигать, складывалось чувство, что я влезла в чужое, незнакомое мне тело. На лоб легло что-то влажное, капли попали на глаза. Я дёрнулась и заморгала, привыкая к свету. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но розово-оранжевые лучи били прямо в лицо.

Маковые поля вокруг приобрели знакомый вид: зелёные, с ярко-красными цветами. Не осталось ни следа от обезображенной природы, которую я видела несколько мгновений назад. Над головой безмятежно плыли облака, ветер шуршал травой, где-то в отдалении щебетали птицы, и совсем близко журчала река. На фоне умиротворяющих звуков двое переругивались, разрушая идиллию.

– Проваливайте куда-нибудь подальше! Вы мешаете! – недовольно отчитал ссорившихся женский голос. – Сдерживай свои ужасы, Камаэль, а не то ужинать будешь на своей половине, подальше от нас всех!

– Послушай Весту, Камаэль, и успокойся. Своим настроением ты испортишь всем аппетит. – Я напряглась, узнав голос Руфуса, он донёсся до меня с ветром, как если бы тот стоял минимум в нескольких метрах.

– Ты солгал нам о ней! Всё ради своего треклятого плана, верно?! Признайся, что это ты её туда привёл! – рявкнул Кай где-то в отдалении. – Заверял, что, будь она жива, ты бы не стал!

– Я сказал правду и не приводил её туда. Я спрятал Кассию, но её появление на встрече в Даории доказало, что произошедшее было неотвратимо. Я сделал, как ты хотел, но она всё равно пришла, – сдержаннее возразил Руфус.

– Ты двуличный лжец! Убеждал меня, что знаешь, как всё обернётся! Ни керы ты не знал! Сирша мертва! Неясно, выживет ли Иво!

Перед глазами вспыхнули воспоминания. Мёртвая Сирша, Лахесис с простреленной головой, бездыханный Иво с металлом в глазнице, Мейв с перерезанным горлом и обезглавленный Кай.

Желудок сжался в спазме, я перекатилась на бок, и меня вырвало водой и желчью. Сквозь слёзы я уставилась на маковое поле и молочную реку рядом. Внутренности свело от боли, и я согнулась пополам.

– Ничего-ничего, сейчас всё пройдёт. Мы немного напоили тебя жидкостью, обезвоживание было серьёзным, но тебе нужно ещё, – девушка опустилась рядом на колени, заботливо погладила меня по спине и протянула кубок.

Я с трудом разогнулась, села и бездумно взяла предложенное. В глазах плыло, и я не могла понять цвет напитка: красный он или чёрный.

– Это гранатовый сок, – с той же мягкой интонацией успокоила незнакомка и отвернулась, чтобы накричать на мужчин вдалеке. – Либо угомонитесь, либо уйдите ещё дальше! Кассии плохо. Продолжите в таком же духе и останетесь без макового пирога!

Я сделала три нерешительных глотка, распробовав вкус.