Пасифея и Танатос пригласили меня в дом, где за обеденным столом я рассказала им всё, что знаю про жизнь Гипноса и Мороса, поделилась новостями и проблемами. Рассказала о Весте и Кае, заверив, что сила Морфея и Фобетора в надёжных руках. Я говорила без остановки, а Танатос, Пасифея и Сирша слушали с воодушевлением, изредка задавая интересующие вопросы. Я старалась приуменьшить всё плохое, чтобы не расстраивать Танатоса и Пасифею, меня радовали восторг и благодарность в их глазах.

После рассказа о том, как я попала на территории Фантаса в первый раз, Пасифея и Танатос были озадачены тем, что мне удалось быстро выйти. Но они пришли к выводу, что Переправа была сбита с толку нашей связью и моей человеческой иллюзией, поэтому решила выпустить. Они также вспомнили момент, когда Гипнос вырвал часть Переправы. По их словам, они почувствовали прореху, и с того дня земли Фантаса стали неустойчивыми, время от времени выворачиваясь изнанкой – той самой тьмой, из которой не выбраться без посторонней помощи. Танатос рассказал и о друзьях Кая: после гибели на Переправе их притянуло к богу смерти. Я тревожно сглотнула, побледнев при напоминании о том, что моё рождение стоило жизни многим. Ощутив перемену, Танатос заверил, что они ушли без боли, он помог им отправиться дальше.

Я рассказывала о Гипносе и Моросе пару часов кряду, но пейзаж за окном не изменился, разве что туманности и созвездия немного сместились. Моё сердце восторженно билось от радости, пока Сирша показывала мне дом и поля вокруг. Она поделилась о жизни на земле Фантаса, но удивилась, узнав, что уже прошли месяцы. Для Сирши время протекло медленнее, как несколько недель.

После еды, отдыха и длительных разговоров мне стало умиротворяюще спокойно. Я стояла, запрокинув голову, у их дома. Сытая, согретая и обласканная вниманием Пасифеи и добротой Танатоса. Мысль о наручах Фантаса пришла ко мне неожиданно и совсем вскользь, из-за чего я встрепенулась, испугавшись, что почти пропустила её.

– Сирша, ты что-нибудь знаешь о наручах Фантаса?

– Наручи? А, да. Кажется, нечто такое есть у Пасифеи, – ответила она, оборачиваясь к дому, из которого к нам шли боги.

Они о чём-то переговаривались, Пасифея выглядела опечаленной, но продолжала улыбаться, цепляясь за согнутую в локте руку Танатоса. Бог смерти что-то ей ответил, но я не расслышала – они были слишком далеко.

– Тебе пора, Кассия, – с ходу ошарашила меня Пасифея. – Танатос говорит, что Переправа неспокойна. Она чувствует волнение кошмаров, как те рыщут вокруг. Мы предполагаем, что они ищут тебя.

– Кай, – вырвалось у меня, и сердце тревожно забилось в груди. – Он наверняка уже знает, что я ушла. Хотя я сама не понимаю, сколько времени прошло. Но я не могу просто так уйти. Не хочу оставлять вас, и мне нужны наручи Фантаса.

– Да, нам тоже нужно, чтобы ты их забрала. Только с ними ты сумеешь выполнить нашу просьбу. Пойдём.

Они повели меня за дом к грубо вытесанному камню, похожему на постамент прямо в середине поляны. Дёрнув подбородком, Танатос пригласил подойти, и я с опаской приблизилась. На гладкой поверхности лежали наручи. Казалось, они сделаны из мягкой то ли ткани, то ли кожи, хотя материал переливался от бледно-золотого до насыщенного горящего оттенка. Я не осмелилась прикоснуться. Несмотря на пройденные иллюзии и ужас пустоты, я с недоумением обернулась на Пасифею. Всё слишком легко, не удавалось отделаться от мыслей о ловушке. Кубок сам позвал Весту, но ей пришлось долго выискивать его в реке Забвения, Кай подрался с керами и кто знает с какими ещё кошмарами, чтобы заполучить копьё и щит Фобетора. Мне же предлагают взять наручи Фантаса просто так? Можно ли считать попадание в изнанку достаточной проверкой?

– Это атрибут Фантаса. Он всё творил руками и с помощью наручей мог сделать созданную фантазию или иллюзию реальностью, – заверила харита. – Однажды он сделал Морфею крылья, но перед этим сын экспериментировал на конях, и так появились пегасы. Он же создал копьё и щит Фобетора и помог придать двум кубкам Морфея схожий вид, чтобы незнакомцы не могли отличить, который из них для прорицания. Были глупцы, желающие украсть кубок Морфея, но не могли отличить верный от того, что дарует лживые сны.

– Из чего они? – Сирша подошла ближе, с интересом разглядывая божественный артефакт.

– Из орихалка.

Пасифея тихо рассмеялась, наблюдая за изумлением на наших с Сиршей лицах.

– Таинственный металл?! – воскликнула я. – Разве он не сгинул?

– Не металл, а сплав, – поправил Танатос. – Было время, когда орихалк был самым дорогостоящим материалом. Его состав потеряли вместе с исчезновением целого города на острове, где его изобрели. Там им отделывали храмы.

Я читала о таинственном городе Палагеды, развитие которого скачками продвигалось вперёд, но в результате катаклизмов он был полностью затоплен. Жители погибли, а весь остров ушёл на дно. Это было неимоверно давно, когда единый народ ещё не разделился на палагейцев и даориев.

– Наручи Фантаса из орихалка и вовсе были особенными, придавали ему сил. Я сама видела, как он крошил камни или гнул металл голыми руками, пока носил их, – добавила Пасифея.

– Вы уверены, что мне можно их взять? – уточнила я.

Улыбка Пасифеи поникла.