Я огляделась вокруг, понимая, почему она могла так решить. От вида космоса над головой захватывало дух. Казалось, что более нет преграды между мной и чем-то великим, чьи объёмы не поддаются воображению. Я опустила глаза, обводя взглядом поля с белыми маками. Те мерно покачивались под умиротворяющими порывами свежего ветра. Сирша всё это время наблюдала за мной с улыбкой.

– Танатос рассказал, что я очутилась здесь, потому что вы похоронили меня на Переправе.

– Где бы ты оказалась, если бы тебя похоронили в другом месте?

Сирша расслабленно пожала плечами, я повернулась к Танатосу, но тот не ответил, хотя наверняка знал.

– Выходит, все умершие на Переправе попадают сюда?

– Да, но я бог смерти и помогаю им отправиться дальше, – пояснил Танатос, пока мы проходили мимо узкой лазурной реки, напоминающей реку Забвения. Это сравнение в очередной раз убедило, что здешний пейзаж – копия земель Морфея. Копия их дома. – Я предлагал то же самое твоей подруге, но она отказалась.

– Через их рассказы я поняла, что они ждут тебя, и тоже решила дождаться, – дополнила Сирша раньше, чем мне удалось задать нужный вопрос.

Я благодарно улыбнулась, стараясь не вспоминать, что мы по-прежнему говорим о смерти. Просто видеть Сиршу и слышать её голос – уже больше, чем то, на что я могла рассчитывать.

До дома оставалось недалеко. Он был из жёлтого камня и мрамора, украшенный в ионическом стиле, с изящными колоннами и симметричными завитками. Но интерес к архитектуре моментально пропал при виде молодой женщины, спускающейся по ступеням. Я резко замерла, а Танатос и Сирша невольно повторили. Я рассматривала незнакомку, не веря своим глазам. Не спрашивала у Гипноса про внешность его жены, а на всех иллюстрациях в книгах хариты, среди которых была Пасифея, изображались прекрасными и схожими на лицо. Однако я убедилась, что все они были выдумкой художников и абсолютно не отражали реальность.

– Да-а-а, я как раз хотела тебе сказать, – неловко протянула Сирша, хотя здесь не требовались никакие слова. Одного взгляда стало достаточно.

Заметив меня, Пасифея замедлила шаг, она выглядела не менее озадаченной.

– Мой сын? – неуверенно обратилась она к Танатосу, который пошёл ей навстречу.

Бог смерти подал харите руку, помогая ступать по траве, потому что чёрное шёлковое платье тянулось за ней, цепляясь за цветы. Пасифея была обворожительна. Из-за невысокого роста и телосложения казалась хрупкой рядом с Танатосом. Шёлк облегал её тело, пока, босая, она шагала по полю, одной рукой придерживая юбку. Несколько тонких цепочек украшали лоб, на правом предплечье красовался спиральный браслет.

– Скорее дочь, – поправил Танатос.

Пасифея улыбнулась мне, отпустила руку Танатоса и подошла ближе. Я всё никак не могла справиться с шоком, не в состоянии осознать, что вижу лицо Илиры. Я на неё похожа, как должна быть похожа дочь. Но Илира с Пасифеей были до ужаса идентичными, словно близнецы. Те же белые волосы с нежной волной, жёлтые глаза и ласковый взгляд.

У меня заныло в груди, когда всё встало на свои места. Гипнос влюбился в Илиру, потому что она напоминала ему Пасифею. И та любовь была другой, не такой, как симпатия к Нае или Камилле. Гипнос влюбился в Илиру до беспамятства, с отчаянной тоской по своей жене, а мойры её отобрали, сведя с Мелаем.

Мойрам Гипнос отомстил с братом сам, так как боги могут вредить другим богам без опаски повлиять на баланс, но Мелая убить он не мог. Это стало бы непоправимым вмешательством, поэтому царя Металлов он прикончил моими руками. Мне бы разозлиться на Гипноса за роль пешки, но я не могла отделаться от сожаления и боли за него. Пасифея всё это время находилась на Переправе, а он в неведении, насколько близко были его жена и дети все эти столетия, однако, узнай он, всё равно не смог бы с ней встретиться.

– Разве белые волосы и жёлтые глаза не отличительная черта Эриды – богини Раздора? – сбито пролепетала я, когда заинтересованная Пасифея взяла мои руки и осмотрела ахакор, а затем чёрную двойную спираль на левом предплечье.

– Верно, – согласилась харита с нежной улыбкой. – Но только в первом поколении богов, из которых и происходят дары палагейцев. Я же скорее третье поколение. Мы с Эридой были похожи цветом волос и глазами, но с тобой… мы похожи намного больше.

Я не стала рассказывать Пасифее про Илиру и что сходство с ней поразило бы её куда сильнее. У меня не было с собой фотографии матери и нужных доказательств. В ответ я кивнула, искренне благодаря за нашу встречу и за то, что они позаботились о Сирше.

– Фантас дольше остальных не мог найти никого подходящего для передачи дара, но теперь ясно, что он тщательно сделал свой выбор.

Я огляделась вокруг, сожалея, что не смогу познакомиться с настоящим Морфеем, Фобетором и Фантасом.