Его притворство походило на мощный пинок в живот. Холод внутри обжигал, заполняя разум, сковывая и так медленно бьющееся сердце. Если более трёх лет ей удавалась защищать остатки своей души, то Рокелю удалось разодрать всё на куски всего за один разговор.

– И тем и другим, – сухо бросила Ена, подняв взгляд к его глазам. Она была минимум на голову ниже, но упрямо вздёрнула подбородок. – Говоришь так, будто завидуешь. Хочешь попробовать?

– А что, если хочу?

Ена не дрогнула на ответную провокацию.

– Тогда иди и найди, чью глотку разорвать, раз решил уподобиться псам.

Рокель оскалился, и на мгновение Ена подумала, что именно её шея первая на очереди.

Ена зашипела от досады и стремительно расплела намеренно испорченное плетение. Выругалась, глядя на Рокеля, который неожиданно заявился на тренировочное поле у казарм. Сегодня боярин Вран пришёл наличие и качество оружия на складах проверить. Не попортились ли мечи, хватает ли стрел и сулиц, у всех ли луков тетива в порядке. Ена надеялась, что в таком опасном месте, может, тяжёлый щит мерзавцу на голову упадёт или у тренирующихся лучников рука дёрнется и стрела в него «случайно» угодит. Но Ена знала, что испорченное плетение даёт непредвиденный результат, помимо желанной жертвы часто гибли и травмировались те, кто был рядом. Поэтому она старательно выжидала подходящие дни или моменты. Рокель приехал всего неделю назад, но каждый раз умудрялся всё портить. Он словно специально появлялся в самое неожиданное и раздражающе неподходящее время.

Вран зашёл со своими помощниками на склад, Рокель остался снаружи, перебросившись несколькими фразами с тренирующимися мужчинами. Пальцы стиснули пряжу, взгляд Ены заметался. Попробовать можно было, и всё же… шумно выдохнув, она бросила затею и спрятала расплетённое в карман сарафана. Позже. Ещё будет время.

Она терпела три года, сможет потерпеть ещё немного.

Рокель рассмеялся, кажется, поддержав чью-то шутку. Раздражение сменилось неясной Ене заворожённостью. Смех Рокеля был мягким, но глубоким. Длинные волосы расслабленным движением он убрал с лица, широкая улыбка делала его более привлекательным. Он держался с непринуждённой уверенностью, ворот вышиванки немного разошёлся, демонстрируя ключицы, пояс подчёркивал талию, а закатанные рукава притягивали внимание к крепким предплечьям. Но главное было не телосложение, вокруг собрались воины не слабее, на ком-то и вовсе не было рубашки. Рокеля окружала странная притягательность. Чем дольше он говорил, тем больше голов в его сторону обращалось, мужчины толпами собирались вокруг визинского героя, заинтересованные той или иной беседой. Многие смотрели на него если не с восхищением, то с интересом.

Безрассудство Рокеля, слухи о его отчаянных рывках и манёврах заставляли восторгаться, не потому что он на них решился, но потому что сумел выбраться из них невредимым. Визинский герой, любимчик богов.

Это не тот спокойный младший сеченский княжич, которого Ена знала. Рокель никогда не был слабым или трусом, но и в лидеры никогда не стремился. Незаметно для неё самой улыбка тронула губы. Чувство гордости за него пересилило обиду за резкие слова. Она гордилась им, и возможно, однажды сумеет Рокелю об этом сказать, возможно, однажды он взглянет на неё по-старому.

– Княжна.

Ена встрепенулась, стерев улыбку. Взгляд заметался, пока она не нашла зовущего. Один из дружинников Злата. Она помнила его лицо, но по именам всех не знала. Симпатичный, молодой. Тёмные волосы прилипли ко лбу и шее, на рубахе виднелись пятна пота. Он стоял у бочки с водой и со лживо виноватой улыбкой глядел на Ену:

– Не поможешь, княжна? Руки грязные.

Ена откинула распущенные волосы за спину и подошла к дружиннику. У того были испачканы ладони в земле.

– Можно сперва напиться? – попросил он.

Просьба была сомнительной. Она могла дать ему сполоснуть руки, а после мужчина сам взял бы черпак, но не впервой с Еной именно так заигрывали, и она притворилась, что не понимает. Такое только на руку было, помощники Злата князю позже доложат, хотя Ена не уверена, что он испытает к ней хоть малую ревность, раз сам отдал Рокелю.

Ена набрала воды и протянула мужчине. Тот придвинулся вплотную, губами припав к черпаку. Она продолжала держать, наклоняя, чтобы тому было удобнее. Неожиданно подбежали ещё двое, прося и им помочь. Почти лето на дворе, дневное солнце припекало. Ена помогла всем, кто просил, покорно подавая мужчинам воды. Те благодарили, улыбались, в сладких речах рассыпались. Ена поражалась, как красота её лица позволяла им забыть, что они же сами её змеиной княжной прозвали.