Илья улыбнулся, оттряхнул воду с ладоней, сел на траву, подобрав под себя ноги, и протянул руки Леле. Будучи самой здоровой, она пыталась быть как можно более полезной. Постоянно ухаживала то за Агатой, то за Александром, следила за синяками Рокеля и регулярно перебинтовывала ладони Витены и Ильи. Вновь став человеком, Лела обрела какую-то по-детски непосредственную жизнерадостность. Она насобирала обезболивающие травы и сделала весьма действенные припарки.

В их угрюмый, усталый отряд она приносила искру жизни и, может, даже какой-то надежды, восторгаясь буквально всем: от запаха цветов до необходимости спать дольше пары часов. Она забыла истинную усталость за годы жизни русалкой. Агата улыбалась, наблюдая, как Лела засыпала прямо в седле, пропуская момент, когда её тело лишалось бодрости.

Поэтому Илья не сопротивлялся заботе Лелы, наоборот – приветствовал её. Её хлопоты были ему приятны. Лела села напротив и откинула с плеча наполовину зелёную косу. Живая, она была ещё симпатичнее… до ускоренного сердцебиения и чарующего предвкушения симпатичной. Илья ощутил дрожь по позвоночнику, пока она деловито размазала заживляющую мазь. Смердела жижа не сказать чтобы приятно, но Илья покорно терпел, продолжая наслаждаться прикосновениями Лелы и сосредоточенным выражением её лица, будто обматывание его ладоней чистыми кусками материи требовало математической точности. Пристально следя за своими движениями, Лела закусила губу, не замечая, что Илья продолжал разглядывать её саму.

– Из-за поводьев стало хуже. Давай я весь день буду держать, – предложила она, не поднимая глаз.

Илья улыбнулся и невольно вдохнул запах её волос, когда она наклонилась ближе. От Лелы веяло свежей травой и ягодами. Буквально на каждой их остановке она обдирала всю съедобную растительность в округе, не в силах избавиться от привычки. Часто возвращалась с исцарапанными руками по самые локти в неравной схватке с кустами, забывая, что её кожа стала чувствительнее. Добытые ягоды она делила поровну на всех; даже если Александр или Рокель отказывались, она упрямо оставляла их порции рядом и бросала укоризненные взгляды, пока они оба не сдавались и не съедали принесённое.

– Я сказала Агате, что ты мне нравишься.

Илья резко выпрямил спину, заявление застало его врасплох.

– А она ответила: «Ещё бы он тебе не нравился».

Илья издал смешок, прекрасно догадываясь, с какой интонацией это было брошено.

– Велела стать человеком и поправиться, а затем разрешила о тебе думать.

Закончив заматывать одну руку, Лела принялась за другую. Илья не мог перестать улыбаться её прямоте. Смущающей, откровенной и настолько искренней, что дыхание сбилось. Она заставляла его забывать о боли, пережитом страхе и о горе, которое им предстоит встретить в Ашоре.

– Ты мне тоже нравишься.

Лела замерла и вскинула взгляд. Глаза испуганно распахнулись, делая её совсем юной. Казалось, что она продумала и оценила свои чувства, но к его ответу не подготовилась. Илья с трудом выдохнул, не в силах больше терпеть.

– Закрой глаза.

– Я…

– Закрой. Не понравится, то можешь ударить, я не обижусь.

Лела не сразу, но опустила веки. Илья поднял замотанную руку, едва коснулся её щеки и подался вперёд. Её губы были мягкими, сладкими после крыжовника. Он не хотел её пугать, поэтому не держал ни лицо, ни шею, оставив возможность отстраниться. Но не выдержал, когда Лела приоткрыла губы на вдохе. Илья подался вперёд, делая поцелуй жарче, напористее, отчаяннее. Вышло немного неловко, Лела старалась повторять движения и наклон языка, но отсутствие опыта делало её лишь милее. Всё тело вспыхнуло от её тихого стона ему в губы.

Лела смущённо отстранилась, ещё больше округлила глаза, словно не верила, что способна чувствовать нечто подобное. Щёки порозовели, а опьянённый взгляд шарил по лицу Ильи.

– Ты мне нравишься, – повторил он твёрже. – Настолько, что всё варенье в нашем дворце для тебя. Всё варенье мира для тебя.

Лицо Лелы вспыхнуло до оттенка спелой клубники. Она прытко вскочила на ноги, растерянно раскрыла рот, но, не сказав ни слова, убежала. Теперь уже Илья с недоумением уставился девушке вслед и, выругавшись на свою поспешность, сам принялся дозаматывать вторую ладонь.

– Да, весь в тебя, – раздался насмешливый голос Агаты.

– Ты после поцелуя не убегала, – возразил Александр, усилив неловкость Ильи.

– Ты прав. После нашего первого поцелуя убежал ты.

Илья обернулся, чтобы увидеть, как Александр упёр взгляд в стоящую рядом Агату. Мара одарила его невинной улыбкой и, сложив руки на груди, облокотилась о ствол сосны. Её расслабленность и самоуверенность была намеренно провоцирующими, Александр не ответил, но улыбка стала почти мстительно многообещающей. Илья демонстративно закатил глаза, хотя после пережитого он испытывал лишь счастья, видя их живыми.

– И давно вы тут? – недовольно поинтересовался он.

– Буквально недавно, – пожала плечами Агата.

– С самого начала, – возразил Александр, едва скрывая снисходительную улыбку.

Илья фыркнул.