Невидимая сила подняла мою руку одновременно с рукой Короля. Наши пальцы соединились, и он встал, чтобы подтащить меня к трону. А потом плюхнулся обратно, приобняв меня за талию. Легкий рывок – и Король усадил меня к себе на колени, как самую настоящую уличную девку.

Я в смущении поерзала, почувствовала твердость его члена, прижавшегося к моему бедру, и быстро качнулась вперед, отстраняясь:

– Нет!

– Ш-ш-ш-ш. – Он коснулся губами мочки моего уха, щекоча ее дыханием. – Помни, никогда не избегай моих прикосновений и не отказывай мне в своем тепле, смертная.

Я глубоко вдохнула, борясь со стиснувшим грудь страхом.

– Пожалуйста, умоляю, отпусти меня домой.

– Теперь твой дом – Бледный двор. – Король подхватил с пола отставленный было кувшин и сделал здоровенный глоток. К помосту уже ковылял труп с новым кувшином. – И ты, маленькая, здесь для моего развлечения. Быть бессмертным так скучно, когда рядом нет теплого тела для компании.

– Пожалуйста, ваше величество, у меня семья…

– Ваше величество? – Очередной высокомерный смешок. – Пожалуй, ты могла бы придумать что-нибудь получше, а?

Я на миг стиснула зубы, прекрасно осознавая при этом, что мое упрямство ничем не поможет.

– Хозяин…

– Хотя, если подумать, «ваше величество» подойдет, раз уж меня понизили в звании до короля. – Он провел костяшками по моей щеке, и что-то такое мелькнуло в его глазах – что-то вроде слабого проблеска беспокойства. – А вот хозяином не называй меня никогда, Ада.

– Я нужна женщинам моей деревни.

– Если я отпущу тебя, за тобой повалит куча твоих сородичей. – Он ухмыльнулся с таким неприкрытым отвращением, что я сжала кулаки, глубоко-глубоко вонзив ногти в ладони. – Они станут докучать мне своими требованиями, предложениями… угрозами.

Докучать ему?

Внезапная ярость захлестнула меня. Ярость, и боль, и мысль о Джоне, бредущем по мостовой, с фиалками, запутавшимися в его непокорных кудрях. И о младенцах, ворочающихся в своих могилках. И о том крошечном сладком мальчике, чья влажная головка прижималась к моей груди.

– Когда в последний раз ты выходил отсюда и видел, что сотворил с нами? – Я давилась словами, проталкивая их сквозь застрявший в горле комок – но я должна была ему все высказать. – В ту ночь, когда мул приволок меня сюда, женщина из моей деревни родила ребенка при полной луне, не зная, действительно ли он жив – или обернется наутро мертворожденным. Ты понимаешь, насколько ты жесток, раз позволяешь матери укачивать и баюкать уже мертвого сына? Те, кого мы любим, бродят, не зная покоя, и наша скорбь длится вечно.

– Ну, вечно – это едва ли. – Губы его скользнули по моей шее, так что кожа покрылась мурашками. – Длиться она будет – благословенна ваша смертность – всего лишь до последнего удара ваших сердец.

Жестокий ублюдок.

– Тебе совсем плевать на наши страдания?

Он недовольно надул губы:

– Ага.

– Еееээ-нооош…

Сердце мое подпрыгнуло.

Этот голос…

Отчаянный, пронизанный страданием – от этого голоса меня пробрала дрожь. Родившись где-то в позвоночнике, дрожь быстро растекалась по рукам, по ногам, и тут на периферии зрения что-то шевельнулось. Взгляд мой, заметавшись, застыл на одном из торчащих из камня лиц. Серые губы медленно-медленно раздвигались, и к горлу моему подкатила тошнота.

Хелфа, нет!

Мутный взгляд вмурованного в трон трупа переместился, ища мои глаза. Резкие черты выдавали в нем мужчину; голос его казался таким же измученным, как тело, согнутое, скрученное, поддерживающее спину Короля.

– Енооош.

Енош.

Не стон.

Не хрип.

Слово.

– Ты чудовище. – Испытывая отвращение к его жестокости, я корчилась на его коленях, пытаясь отстраниться от этого злобного существа. – Ты связал их души, как душу Орли, да?

– Нет, нет, перестань сопротивляться. – Мои мышцы обмякли по приказу этого мерзкого демона. – Вот так, хорошая смертная, податливая. Ты же хочешь этого не меньше, чем я.

– Не хочу, ничего, никогда не захочу! – Но мой сбивчивый голос, моя выгнутая спина выдавали страх. – Отпусти меня!

– М-м-м-м, как много борьбы в этом разуме, а ведь каждая клеточка твоего тела жаждет моего внимания. Сколько времени прошло с тех пор, как мужчина прикасался к тебе вот так? – Он провел пальцем по подолу моего платья, а потом стиснул мою голень. – Ну что, моя новая игрушка, уже намокла? Когда ты ласкала себя… – Его рука поползла вверх, по ноге, по внутренней стороне бедра, оставляя на коже жгучий след, и накрыла то место, где нарастало желание. – Здесь?

Щеки мои вспыхнули от унижения.

– Так это был ты?