Мужчина вышел из-за какой-то железной ширмы на помосте, обогнул золоченое кресло и встал у самой лестницы, глядя на меня поверх своего крючковатого носа, и отблески горящего в жаровне огня заплясали на его лысине. На лысине человека, облаченного в белую рясу первосвященника.

– Любопытное развитие событий… – Продолжая рассматривать меня, мужчина опустился на красный бархат кресла. – Недели поисков повитухи из Хемдэйла по имени Аделаида – только для того, чтобы она сама постучалась в мою дверь? Светлые волосы, голубые глаза… – Взгляд его скользнул по моим ногам, потом вновь вернулся к лицу. – Откуда мне знать, что это действительно ты? Определенно Енош не позволил бы своей жене явиться пред мои очи, учитывая, как страстно он защищал ее.

– Покорность никогда не входила в число моих добродетелей, – произнесла я. – Где мой отец?

Он сжал губы, шумно втягивая воздух маленькими глотками. Горло его сжалось, сделавшись не толще соломинки. Несомненно, теперь он мне верил.

– Зачем ты пришла?

Топот множества ног сотрясал землю, и я чувствовала эти вибрации. Первосвященник позвал солдат. Отлично. Оказалось бы очень обидно, если бы мне некого было убить, кроме этого старика и стоящего за моей спиной солдата.

Я расставила ноги пошире, чтобы платье лучше скрывало, что костяные щитки под ним превратились в маленькие кинжалы.

– Я уже сказала, что пришла за своим отцом.

– А где же твой муж? Солдаты всех лордов этих земель следят за всеми подходами к верховному храму и держат в своих палатках наготове клетки, полные голубей. То, что ни одна из птиц не прилетала сюда с посланием, означает, что ты действительно явилась одна, оставив позади своего супруга и его армию трупов.

А еще это означает, что я должна поторопиться и поскорее найти папу. В лесу нас пока не заметили, но храм, вероятно, в этот самый момент как раз выпустил голубей с приказом к вышеупомянутым солдатам прибыть сюда. С армией мы с Еношем справимся, но только вместе.

– Или это может означать, что они уже мертвы. – Я ухмыльнулась, приготовив кинжал специально для него: с рукоятью, украшенной виноградными лозами. Хотя, может, и не украшенной, но я старалась, как могла. – Я пришла, чтобы вести переговоры, в которых мой муж мало заинтересован. Поэтому я прибыла сюда одна, но уйду отсюда вместе со своим отцом.

Эхо громыхающих по мрамору сапог огласило коридор, и в круглую комнату ворвалась толпа солдат. Я насчитала около шестидесяти. В кольчугах и белых плащах, украшенных Солнцем Хелфы, они окружили меня, стискивая эфесы мечей.

Первосвященник Декалон откинулся на спинку своего кресла и сложил пальцы домиком:

– Или вообще не уйдешь.

Незаметно для смертных я расставила зависшие в воздухе кинжалы над самой землей, нацелив их остриями на шестьдесят одну шею и один живот.

– Приведи моего отца. Позволь уйти отсюда с ним, не причинив нам вреда, и я смогу убедить мужа пощадить твою душу.

– Вы слышите эту женщину? – В смешке старика прозвучало столько высокомерия, сколько я и в голосе Еноша никогда не слышала. – У тебя слишком много требований.

– Мой муж говорит то же самое.

Меж нами повисло напряженное молчание, потом его недовольная гримаса сменилась кривой улыбкой, от которой все внутри перевернулось.

– Боюсь, я не могу на это согласиться. Видишь ли, дорогая Аделаида, твой отец так и не переступил порога этого храма, поскольку захлебнулся собственной кровью по пути сюда. Насколько я понимаю, священники оставили его тело на обочине. Увы.

Захлебнулся собственной кровью.

Оставили на обочине.

Сердце мое упало, разбившись вдребезги.

К горлу подступили рыдания, болезненно сдавливая грудь тем сильнее, чем старательнее я пыталась сдержать их. Старик, никогда никому не сделавший ничего плохого, а они просто… бросили его, даже не похоронив, злые, подлые смертные!

Шестьдесят два костяных кинжала под моим платьем тряслись, потеряв цели, тряслись от моего гнева, от моего отвращения к этим… этим чудовищам, настолько мерзким, что…

Нет. Я должна успокоиться, пока не задрожала земля, тем самым выдавая меня.

Только вот… Все вокруг оставалось спокойным, кроме тех костей, что были при мне, и от осознания этого меня пробил холодный пот, заструившийся по спине. Взгляд заметался по помещению, отделанному полированным мрамором.

Ни единого осколка кости.

Ни крошечки.

Ни пылинки.

Я сделала глубокий вдох, не обращая внимания на резкий сосновый запах, раздражающий дыхательные пути. Тем больше причин собраться и покончить с этим раз и навсегда. Неважно, насколько дотошно они избавлялись от старых костей – я собиралась получить в свое распоряжение новые.

– Мой муж был прав. – Шестьдесят один кинжал застыл, терпеливо дожидаясь моей команды. Последний, шестьдесят второй, я медленно переправила в свой сжатый кулак. – Ты воистину страшный, омерзительный подлец, полный зла и порока.