Серия судорог проносилась по моему желудку, по одной на каждый шаг, который он делал ко мне.

— Ты дважды увез меня в Вайрию. Я не могу… не могу… — Кашель скреб по горлу, словно песок, и взгляд мой упал на ведро. Я так хотел пить. — Я не подниму тени.

— Да, ты так говорил, — сказал он, — но иметь принца в плену никогда не бывает плохой идеей, так что я решил оставить тебя. Сложив руки за спиной, он медленно ходил передо мной, глядя с такой интенсивностью, что кровь стыла в жилах. — Та же история с той… бешеной девчонкой рядом с тобой. Её тени сильны. — Он остановился и полностью развернулся ко мне. — Но не так сильны, как твои, Малир. Не так ли?

Я слизнул потрескавшуюся нижнюю губу, взгляд мой был на ведре.

— Я не подниму их.

— Милорд! — фигура стражника за плотной решеткой железной двери моей камеры шевельнулась. — Леди Галантия. Один из охранников поймал её, когда она снова пробиралась по двору.

— Какая мне разница? — прорычал лорд Брисден. — Это её мать истерит, когда девочка убегает от няни. Спроси у моей жены, что она велит делать.

— Милорд, леди Брисден в настоящее время… ну, с лекарями.

— Она не могла продержать этого дольше нескольких недель, верно? — Лорд Брисден сурово покачал головой. — Закройте мою дочь в её комнате и найдите ту чертову няню, чтобы убедиться, что она там останется. — Лорд Брисден указал на меня. — Привяжите его к бочке и выпорите.

— Нет! — закричал я, пульс разрывался в ушах. — Не порите! Пожалуйста! Не порите! Ааа…

Сильные руки схватили меня, усиливая боль старых синяков, таща к бочке в центре камеры. Пока, в порыве адреналина и паники, моё тело не обернулось.

Форма рассыпалась в веер жестокости. Мы хлопали и визжали, царапались о стены, сгибая перья на непреклонном камне.

ВЫПУСТИТЕ! Мы хотим выйти!

— Чёртовы идиоты, — проворчал лорд Брисден. — Бейте их! Бейте их!

Кожа бьёт нас, рвёт на землю. Подбородок ударился о твёрдый камень, я прикусил дёсны. Железо осталось на зубах, кровь текла изо рта, густая, сладкая и тёплая.

— Вставай, маленькая птичка, — тюремщик схватил меня за спутанные волосы, подтолкнул к бочке и прижал грудью. — Привяжите его хорошенько, пока я выбью крылышки.

Удар!

Десятки кожаных ремешков щипали спину, заставляя плечи напрячься, цепи стянулись вокруг запястий и щиколоток.

Кожа хлестала.

Ткань рвалась.

Жидкое пламя растеклось по спине, заставляя каждый мускул дергаться, пока я не поднялся на цыпочки, но от боли не было спасения. Она обрушивалась вновь и вновь на одно место, пока кожа не начала слазить, уступая место каплям крови, стекавшим вниз.

— Хватит, — лорд Брисден шагнул вперед, наклонившись. Отражение факела плясало в его карих глазах. — Упрямство не выбить из этого, как мы все знаем.

Мои глаза упали на амулет, висевший на кожаном шнурке на его шее, вызывая желание закрыть глаза от стыда. Белый камень висел в дюймах от моего лица, никому в этом мире не нужный… но для меня — весь мир.

Он принадлежал моей аноалеи.

Моей суженой.

— Какое милое лицо. Должен сказать, ты весьма симпатичный молодой человек, если тебя помыть и расчесать, — Брисден поднял руку к моему лицу, и я вздрогнул в ожидании удара, но его палец лишь провёл по чёрной прядке за ухом, где он оставил след чернил. — Высокий. Длинные чёрные волосы. Гибкая, грациозная фигура, ещё не достигшая полной силы и ширины. Не так ли, ребята?

— Симпатичный воронёнок, — сказал тюремщик.

— Похож на женщину, если смотреть с моего угла, — засмеялся страж.

Все мои чувства обострились, сердце забилось в тревоге, я повернул голову, чтобы уйти от странного прикосновения Брисдена. Это было неправильно… ужасно неправильно.

— Должен сказать, милый воронёнок, я начинаю терять терпение с этим мерзким… делом с тенями в твоих проклятых землях, — сказал Брисден. — Мне нужно, чтобы они исчезли. Сейчас. И ты, Малир, займёшься этим.

Мои пересохшие, сухие губы дрожали сильнее, чем должны были.

— Я не сниму их.

Брисден выпрямился, подошёл к противоположной стене и прислонился к ней спиной.

— Он воняет дерьмом и смертью. Сотрите с него этот запах.

В одну секунду веревка на ведре туго натянулась, а в следующую брызги ударили мне в избитую спину, обжигая, вонзаясь в позвоночник и вырывая из меня крик.

Потому что это была не вода, а уксус.

Острый, обжигающий уксус, посылающий огонь пяти преисподних по моей спине. Его кислый запах проник в мои ноздри, принося с собой воспоминание о проклятиях, криках.

Нет. Нет, нет, нет…

Я уперся в бочку, борясь с цепями.

— Нет! — крикнул я.

Брисден снова подошел ближе, прошептав мне на ухо:

— Я сломаю тебя, Малир. И ты отдашь мне Вальтарис.