— Малир… — Аскер опёрся спиной о ствол клёна и тяжело вздохнул. То, что он отбросил «мой принц» и назвал его просто по имени, говорило само за себя: разговор шёл плохо. — Брак с леди Галантией даст тебе знаменосца сильнее любого из людских лордов, уже присягнувших тебе. И он вернёт нам Марлу!

— Если ты веришь в это, значит, ты дурак, — фыркнул Малир. — Я поклялся на своей семье, что сделаю две вещи: уничтожу дом Брисденов и возьму Дранаду для нашего нового дома. Я не откажусь от одной клятвы, чтобы исполнить другую.

Аскер оперся локтем и закрыл лицо ладонью в перчатке.

— Малир, завоевать королевство Дранаду — трудно. Ещё труднее — объединить людских и вороних лордов, чтобы после вечности войн ты смог принести мир и единство во владения. Брак с девушкой подаст мощный сигнал в обе стороны.

— Я не… женюсь… на Галантии, — Малир процедил каждое слово и даже замедлился в шаге. — Её отец — бесчестный ублюдок, который не замнется и предаст любую клятву, вонзая нож в спину своему королю. Такой союзник ненадёжен, и я заставлю его ответить за всё, что он сделал со мной. Эта девчонка ничего не стоит.

Аскер всплеснул руками.

— Богиня показала мне её. Она необходима.

— Как она может быть необходима? — Когда молчание Аскера уступило место сомнению, а ветер ворвался в сад, качая клён и сотни пёстрых ленточек и нитей, свисающих с его ветвей, Малир покачал головой. — Я не женюсь на ней. Разговор окончен.

Ещё глоток вина. Я даже не знал, хорошие это или плохие новости для Галантии…

Аскер оттолкнулся от ствола, нахмурив тяжёлые брови, и уставился в пруд.

— Без Марлы, без твоей связанной пары, тебе придётся жениться на ком-то другом. На той, кто приведёт с собой значительную армию. Это единственный способ обеспечить абсолютную преданность и избежать предательства, когда мы двинемся на Тайдстоун.

— Да, придётся, не так ли? — Малир шумно выдохнул. — Худший день в истории нашего народа — тот, когда какая-то воронья-королева решила, что мы должны любить людей, жениться на них, плодить детей. Мои родители боролись за свою предназначенную связь. А теперь посмотри на меня — меня вынуждают взять в жёны человека.

Когда их спор растворился в завываниях ветра, рвущегося вдоль верхних кромок стен, я посчитал момент достаточно безопасным, чтобы приблизиться.

— Может, если бы ты объявил дриф, как я тебе говорил десятки раз, тебе бы не пришлось жениться на человеке.

— Предложение Себиана разумно, даже выгодно, если поспешить и успеть найти свою пару, — челюсти Аскера напряглись, когда его взгляд упал на кубок в моей руке. — На дворе утро.

— Не везде, — я сделал ещё один глоток, лишь чтобы позлить его. — И вообще, тебе не стоит так уж удивляться.

Фыркнув, он снова повернулся к Малиру.

— Отправь следопытов во все стороны, пусть разносят весть о празднике.

Малир приподнял бровь, глядя на меня.

— На миг здесь стало благословенно тихо. И тут явился ты — и снова подсунул ему эту идею.

Аскер повернулся ко мне.

— Девушка?

Я коротко кивнул.

— Я позаботился о ней.

— Конечно, позаботился, — на усмешке Малира скользнула тень. — Всегда так спешишь утешить дочку Брисдена.

— Поцелуй меня в перья на хвосте, Малир, — рявкнул я, настроение у меня было не лучше его, из-за той проклятой боли под рёбрами… — Что с посольством?

— Временно размещены в замке под охраной, — ответил Аскер. — Остальные разбили лагерь в пяти милях к северо-востоку. Я уже отправил следопыта с письмом капитана Теолифа, чтобы уведомить их о задержке. Пару дней на спокойное размышление пойдут нам всем на пользу. — Аскер поклонился Малиру. — Пожалуйста, подумай о Марле. Мне нужна моя пара.

Я дождался, пока шаги Аскера не дали понять, что он вне слышимости, и только тогда снова заговорил.

— Ты зашёл слишком далеко.

Саркастический смешок скатился с груди Малира.

— Зато у тебя появилась возможность снова полететь за ней… на ещё одно героическое спасение, полагаю.

— Героическое спасение!? — кубок задрожал в моей руке, потом у моих губ, когда я сделал ещё глоток. — Я просто… стоял там, не делая ровным счётом ничего!

Я ничего не сделал.

Точно так же, как пять лет назад.

— И правильно! — заорал он. — Потому что она — гребаная Брисден!

— Она невинная женщина! — крик сорвался с моего горла вместе с кислым комом. — Женщина, которая доверилась мне, надеялась, что я… — Желудок скрутило, горечь плеснула на дёсны. Меня вырвало, красные брызги расплескались по траве. Когда последняя вязкая ниточка соскользнула с губ, я покачал головой, оставаясь чуть согнутым. — Ты хоть понимаешь, что я там чувствовал, Малир? Это было то же самое, что в ту ночь. Потому что я, блядь, снова не сделал абсолютно… ни-че-го.

А должен был.

Малир шевельнулся на периферии, и возле моего лица возникла его рука с чёрной тряпицей, зажатой между пальцами.

— Это моя вина, что ты три дня гнил в той… грязной таверне. Не следовало мне говорить то, что я сказал тогда утром. Прости.

Что ж, я тоже сожалел.

За Галантию.