Учитывая, что Тарадур сдержал своё слово и помог мне взять Тайдстоун, он доказал свою надёжность. В качестве предосторожности его сыну был дарован Ханнелинг Холд — в качестве моего знаменосца, обязанный жениться на даме из воронов, — и находился он слишком далеко на юге, чтобы сын, если вдруг возомнит о себе слишком много, мог представлять угрозу. Леди, а вернее, принцессе Сесилии, было велено выйти замуж за лорда Талиоса, следопыта без живой пары…

… пока Галантия не настояла, чтобы ей позволили самой выбрать из доступных вороньих лордов, подорвав моё решение. К этому ещё предстояло привыкнуть, но результат в итоге был тем же: мир был обеспечен.

Я на миг позволил себе обвести взглядом картину внизу: море воронов, хотя тут и там можно было заметить светлые, медные или каштановые головы. Перешёптывания и весёлые раскаты смеха складывались в хор всеобщего ожидания, что дрожал в воздухе. В промежутках между шумом вороны сидели на башнях-лестницах, сбивались в стаи на крышах и цеплялись за каменные парапеты.

Я повёл Галантию к краю ступеней, и стоило лишь нам появиться, как толпа взорвалась ликующим рёвом и возбуждённым карканьем. Ни одна цветная нить на моём чёрном одеянии не отвлекала внимания от её белого платья, когда я встал позади неё. Так я превратился во тьму, что обрамляла её, продолжением ночи, медленно опускавшейся на Вальтарис.

Над нами мерцали звёзды.

Но ни одна не сияла ярче моей маленькой белой голубки.

Глава 50



Галантия

Наши дни, Вальтарис

Обмахиваясь ладонью, я шла по коридору с красной дорожкой, ведущему к нашим покоям. Это мало помогало отогнать проклятый жар, что следовал за мной повсюду, становясь всё сильнее с каждым новым бутоном, появляющимся на немногих деревьях, оживших после зимы. Как же мне объяснить Малиру, что…

Хихиканье.

Мои шаги замедлились, внимание привлёкло одно из помещений, где слуги держали кубки; дверь была приоткрыта. Через щель я увидела обнажённые ягодицы стражника, штаны спущены до бёдер. С каждым толчком он прижимал хихикающую служанку к стене, и оба были так увлечены совокуплением, что даже не заметили, как я прошла мимо.

Я продолжила путь, пальцы вспотели. Себиан не преувеличивал — это уже третья пара, которую я застала сегодня в разгаре страсти. Весь замок был во власти весны, и каждый в свободное время занимался любовью.

Каждый, кроме меня.

Я вошла в нашу спальню, пустую, но запах лемонграсса и роз сразу подсказал, что Малир где-то рядом. Влажность висела в воздухе — слишком легко различимая моими обострёнными чувствами. Он велел Тжеме приготовить ему ванну, разве не так?

Повернув в арку поблизости, я убедилась в своей догадке. Малир сидел на скамье перед стеной окон, выходящих на верхний рынок. Деревья всё ещё были голые, хотя он упорно отказывался велеть их срубить. В руке у него был кинжал, и он вскрывал старую восковую печать пожелтевшего свитка. Обнажённая грудь блестела от пота, а штаны были развязаны.

Я взглянула на большую металлическую ванну сбоку, вода там уже давно не парила, и снова перевела взгляд на него.

— Опять отвлекся?

Он тяжело вздохнул, но всё же встретил мой взгляд, уголки его губ тронула улыбка.

— Каждый день я стараюсь прочесть хотя бы пять записей, что оставил мой отец. Но такими темпами, боюсь, успею отпустить седину.

Я обхватила его плечо, приподняла подол зелёного шёлкового платья и устроилась у него на коленях.

— Одним из моих страхов было то, что я никогда не увижу, как ты стареешь. В том тронном зале казалось, что этого мне не суждено. Так что читай больше свитков, может, седина нагрянет раньше.

Свиток и кинжал опустились на красную подушку рядом, а его ладони скользнули к моей талии.

— Я пренебрёг тобой сегодня, аноалея?

— Да, — весенние посевы, вороны, возвращающиеся в Вальтарис с вековыми притязаниями на земли или дома, разделение участков и назначения. Королевские дела занимали его, пока я занималась человеческими вопросами, но вовсе не это было источником моей грусти. Ты заметил, что коридоры на удивление пусты, а в покоях слуг сегодня как-то шумно?

Я подняла руки и запустила пальцы в его распущенные волосы, наслаждаясь тем, как это вызвало у него длинный, освобождающий выдох. Потом я поцеловала его — глубоко, жадно, покачивая бёдрами на его напрягающемся члене без всякого стеснения. Обычно я не была столь напористой и жаждущей, но ведь я никогда прежде не переживала весну с моим аноалеем.

Как и ожидалось, Малир схватил меня за талию, его руки дрожали, словно готовые опустить на свой твердеющий член… но вместо этого он полностью остановил мои движения.

— Я должен влезть в воду, пока она ещё не остыла.

Я попыталась покачать бёдрами, но его хватка была непоколебимой.