Его эмоции для меня ощутимы. Я никогда не считала себя не только ясновидящей, но и эмпаткой, но с ним, похоже, это так. — Я даже не знаю, куда мы едем.

Он убирает прядь волос с моих глаз. — Мы едем в Сан-Карлос, где сегодня утром пропала моя сестра. Она тоже оборотень и словно в лету канула.

— Но… кто может похитить оборотня?

Он сжимает зубы, но потом медленно вдыхает и выдыхает. — Я не знаю. Но мы должны ее найти. И как можно скорее.

Перед глазами мелькает образ испуганной волчицы, лежащей на боку в окружении мужчин. Лед стынет в жилах.

Гаррет говорит правду.

~.~

Гаррет

Я бросаю Джареду ключи. — Ты поведешь. — Я веду Эмбер к заднему сиденью и забираюсь рядом с ней.

Достаю телефон и открываю на нем фотографии, пролистываю их, пока не нахожу фотографию сестры и показываю ее Эмбер. — Это Седона. Она вышла побегать на пляж и не вернулась.

Эмбер смотрит на фотографию и закусывает губу. — Думаешь, я смогу понять, где она?

— Может, ты просто попробуешь что-нибудь узнать? Хоть что-нибудь?

Она смотрит на телефон, но, кажется, не смотрит на фотографию. Ее взгляд расфокусирован.

Я сдерживаю разочарование и жду.

Наконец, она говорит дрожащим голосом: — А что, если я увижу что-то, о чем ты не хочешь знать?

— Что ты видишь?

Она смотрит мимо меня в окно, в ее глазах застыло затравленное выражение.

— Что?

— Я видела белую волчицу, на боку, страдающую. В окружении мужчин.

Мой волк почти вырвался из меня. Все мое тело содрогается от почти произошедшей перемены. Мой рык вибрирует в машине.

Я моргаю, но когда бросаю взгляд, Эмбер уже почти на коленях у Трея.

— Сиди тихо, опусти глаза, — шепчет он ей.

Какого черта она у него на руках?

Я притягиваю ее к себе на колени. — Я сказал, не трогай ее. — В моем голосе слышится волк.

— Ты напугал ее, босс. — Трей опускает глаза, его голос тихий и ровный. — Не борись с ним, — предупреждает он Эмбер, и я понимаю, что человек борется в моих руках.

Я ослабляю хватку. — Прости. — Вдохнув ее знакомый аромат в последний раз, я позволяю ей соскользнуть с моих колен на свое место.

Она начинает поднимать взгляд, но снова опускает глаза, замирая, как кролик, который думает, что его не видит ястреб.

Я разжимаю кулаки и протягиваю руку, чтобы погладить ее волосы.

Она не шевелится. — Я же говорила тебе. Никто не хочет знать то, что я вижу.

— Нет, я хочу. — Я готов снова извиниться, когда улавливаю запах ее слез. Мой волк скулит и отступает. Для меня огромное облегчение не чувствовать силу животного, жаждущего свободы. По мере того, как ко мне возвращается разум и логика, меня захлестывает сочувствие к милой девушке, которая, очевидно, считает свой дар проклятием. Как она страдала из-за этого умения. Необходимость защищать и заботиться о ней перевешивает опасность, грозящую Седоне, с которой я в данный момент ничего не могу поделать. Я нежно касаюсь подбородка Эмбер и поднимаю ее лицо. — Ты видела много такого, чего хотела бы не видеть, — стараюсь говорить мягко и сочувственно.

Ее глаза наполняются свежими слезами. — Да.

— Расскажи мне. — Я провожу рукой по ее волосам, вдыхая ее запах. Я не хочу навевать у нее плохие воспоминания, но знаю, что Эмбер не очень-то делится с другими. Может быть, это поможет.

Она качает головой, плечи опускаются. — Всякое бывает. Оборотни, например. — Она кривит губы в язвительной усмешке.

— Ага, мы это уже проходили.

— Я видела, как муж моей школьной учительницы английского избивал ее, как изнасиловали подругу. Я вижу травмы людей, их худшие секреты. Это чертово проклятие. Мне периодически снится щенок, стоящий в крови. — Слезы текут по ее лицу. — И каждый раз, когда он мне снится, кто-то умирает. Сначала отец. Потом мама. Потом социальный работник. Когда была маленькой, я думала, что это все из-за меня.

Я скольжу рукой по ее плечам и притягиваю ее к себе. — Мне жаль, милая. Это ужасно.

Она сопит. — Ага. Я вижу только плохое… — она прерывается, смотрит на меня, ее глаза расширяются, и весь воздух покидает машину.

— Ты думаешь, я плохой? — догадываюсь я и весь окаменею.

Она сглатывает и изучает татуировку на моей руке.

Может быть, я плох для нее. Черт. Тот факт, что она знает о нас, подвергает ее риску со стороны любого члена стаи мстителей, который начнет из-за нее нервничать. А то, что мой волк хочет пометить ее укусом, подвергает ее риску быть привязанной ко мне на всю жизнь или, что еще хуже, умереть от инфекции или кровотечения.

Но я не позволю, чтобы с ней случилось что-то плохое. Несмотря ни на что.