Маркус наклонил голову, чтобы попробовать ее на вкус. Ее ноги сводили судороги, ее тело вздыхало в его рот.

-Стой!, - кричала она в голове. Стоп. Но когда она открыла рот, по-прежнему не доносилось ни звука. Его рот прошелся по ее холмику, обойдя ее гладкие бедра, уткнувшись носом в ее половые губы, покусывая их зубами. Она хранила молчание, кроме своих стонов.

Что происходило? Он дал ей выход. Почему она его не взяла? Он ненавидел ее. Он женился на ней только для того, чтобы отомстить. Но в его ласках, в его поцелуях не было ненависти. Они казались знакомыми. Они чувствовались Маркусом. Мужчина, которого она… Мужчина, которого она любила.

Этот человек ненастоящий. Он никогда и не был им.

Но на секунду ей захотелось притвориться. Она хотела притвориться, что он никогда не говорил всех этих ужасных вещей. Она хотела притвориться, что это была их первая брачная ночь, как всегда, и он целовал и поклонялся ей, потому что он ее обожал.

Поэтому, когда он поцеловал ниже и подтолкнул ее бедра к открытию, она позволила ему.

Его рот коснулся ее самого интимного места. Она взвизгнула от шока, стыда и… И удовольствия.

- Маркус, - пробормотала она, намереваясь попросить его остановиться.

Но он начал сосать верхнюю часть ее киски, и его палец опустился, чтобы исследовать, дразня места, которых она сама никогда не касалась.

Она даже не использовала тампоны, чтобы почувствовать кого-то - и не только кого-то, - почувствовать Маркуса, о боги...

И то, что он делал своим ртом…

Кора тяжело дышала, задыхаясь, качая головой взад и вперед, потому что это была единственная часть ее тела, которую она действительно могла двигать. Она ухватилась за шелковые шарфы. Ей нужно было что-то, за что можно было бы держаться, что-то, чтобы заземлить себя, когда дикие, шокирующие ощущения поднимались все выше и выше...

О боги, она не знала, что делать с… Если этого не произошло… Куда все это делалось…

-Оооохххх!,- ее визг превратился в пронзительный вой, когда ее тело сотрясло удовольствие, так внезапно, как будто ее потряс электрический разряд. Она почувствовала это кончиками пальцев ног, ее ноги затекли. На два счета ее сердцебиения было идеальным.

А потом все закончилось, и Маркус полз по ее телу.

Она моргнула, пытаясь сориентироваться.

Маркус. Кто все-таки не был ее возлюбленным. Кто женился на ней только из мести.

Но будет ли он заниматься с ней любовью сейчас?

Он оседлал ее тело, и она могла видеть его… его половой член. Он вытащил его из штанов. На длинном валу проступали прожилки. Он был темнее всего его тела и пульсировал.

И он был большим. Огромным.

Он собирался попытаться засунуть это в нее?

Даже несмотря на все ужасные вещи, стоящие между ними, учитывая то, как он заставлял ее чувствовать, будет ли она возражать?

Да, сказал ее разум. С другой стороны, ее сердце… Она знала, что было жалко хотеть хоть какую-то часть этого ужасного человека. И все еще...

Но, похоже, Маркус не пытался всунуть это в нее.

Нет, он взял в руки свой длинный толстый стержень и растирал его вверх и вниз. Безжалостно. Жестоко.

Она знала, что Кора должна отвернуться.

Но она никогда его не видела. И видеть Маркуса таким обнаженным, не буквально, а образно… Она посмотрела на его напряженный живот и в его лицо, только чтобы обнаружить, что он смотрит на нее сверху вниз.

Она не могла прочитать то, что увидела за полсекунды, прежде чем он опустил взгляд на ее грудь. Но Кора не отвела взгляд. Она продолжала смотреть на его лицо, пока он развлекался.

Он отдался этому, это было ясно. По крайней мере, в этом он либо не беспокоился о сохранении своей маски, либо просто не мог. Кора увидела миллион вещей в уязвимом, тоскливом наморщении его лба - или, по крайней мере, она так думала.

Это заставило снова почувствовать удовольствие, которое едва утихало в ее ягодицах. Ее бедра непроизвольно дернулись, ища трения. Но Маркус был слишком далеко, почти прижимаясь к ее груди.

Он продолжал работать еще несколько мгновений, а затем запрокинул голову.

Лицо Коры дернулось, когда теплая влага залила ее грудь. Она с удивлением наблюдала, как брызги белого крема вырывались из головки его огромного стержня, когда он тянул его с большей безжалостностью, чем когда-либо.

Когда он, наконец, опорожнился, он посмотрел на нее, его грудь вздымалась. Он протянул руку и растер своим семенем ее груди, на ходу сжимая ее соски.

Кора вздрогнула, так что возбудилась и была потрясена всем этим. Люди обычно делали это в постели или Маркус считал это своего рода наказанием? Все было так хорошо.

Маркус слез с кровати.