Когда мне исполнилось девятнадцать, я понял, что мои чувства к Оливии были неправильными. Это было похоже на болезнь, которую я не знал, как лечить. Оливия Визе была моей сестрой, и у меня были фантазии о том, как я трахаю ее, как целую, пока мы не задыхаемся, как я делаю ей больно, а ей это нравится.

Я был настолько опасно одержим ею, что планировал трахнуть ее во сне, но вместо этого решил пойти на свидание, чтобы заставить ее ревновать.

Это была моя первая ошибка - все обо мне врали. Я был неудачником, чудаком, но все девушки хотели сосать мой член или пытались заставить меня трахнуть их, чтобы узнать, буду ли я стонать их имя. Я никогда не подходил к Анне. Я не целовал ее и уж точно не трахал. Оливия была моей первой - она единственная, с кем я когда-либо был.

Я попытался рассказать Оливии, но она продолжала хватать меня за руки, когда я показывал, и я не мог произнести ее имя, не говоря уже обо всех этих словах. Она дала мне пощечину, накричала на меня, потом у меня случилась сенсорная перегрузка, и я сорвался.

Наверное, я увидел красный цвет и все испортил.

Сейчас сестра отстраняется от меня, насколько это возможно в ее цепях, а я провожу ладонью по ее сиськам, и мой жуткий паук устраивается на моей руке. Она так сильно дрожит, и от ее хныканья мой член становится твердым. Я поправляю его в штанах, поправляю замок, и она смотрит вниз.

— П-подожди...

Она колеблется, и выражение ее глаз говорит мне, что это страх, который она может не пережить. Хорошо, что это не для нее - это для меня. За те годы, которые она у меня отняла.

Я наклоняю голову так, как всегда делаю, когда смотрю на нее, и провожу ладонью по покрытой паутиной груди.

Она замирает вся, когда я позволяю пауку переползти на ее лицо.

Мне кажется, она даже не дышит, пока я наклоняю голову дальше, наблюдая, как паук переползает на один ее глаз.

— Кра-си-вая.

— По-пожалуйста, сними его. Пожалуйста, Кай. Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно.

Я зажимаю губу между зубами и иду за ней.

— Мне нравится, как...

Я останавливаюсь, набираясь храбрости, чтобы не выдать себя, и впиваюсь зубами в ее шею, чтобы выиграть немного времени. Она хнычет и тянется к цепям.

— Ты кричишь, - заканчиваю я, вылизывая дорожку от ключиц до затылка и покусывая другую сторону ее шеи.

Я перебрасываю ее волосы на другое плечо, стягиваю штаны, чтобы освободить член, и прижимаю его к ее входу.

– Кричи громче, - добавляю я, вгоняя член в ее киску сзади, и ее легкие издают самый возбуждающий звук, а голова запрокидывается назад.

Мой питомец ползет по бокам ее лица, и я вижу страх в ее выражении - это заставляет меня хихикать.

— По трубе по водосточной - шепчу я ей на ухо, скользя в ее киску и выходя из нее. — Паучок взбирался.

Учитывая это, мой тон на удивление хорош. Может, дело в том, что меня отвлекает мое тело, прижатое к ее телу, или в том, как киска сжимается на моем члене, когда я продолжаю двигаться, а дыхание вырывается из нее одновременно в страхе и удовольствии.

— Но полился дождь, - медленно произношу я, прикусывая губу и застонав, когда проникаю в нее глубже. — И крошка... смытым... оказался.

— О Боже, - стонет она, цепи дребезжат, когда она тянет за них, как раз в тот момент, когда мой маленький мохнатый друг заползает к ней в волосы.

— Солнце вышло, - шепчу я, опуская руку вниз по ее груди, чтобы ущипнуть ее за клитор, пока я кручу ее сосок. — Из-за тучки... мокроту сушить.

Я чувствую, как мой паук перебирается на шею и устраивается там, пока я трахаю свою девочку с большей силой, дрожь пробегает по позвоночнику до самых яиц, когда я сквозь стиснутые зубы выдавливаю из себя оставшуюся часть текста. —И... опять... по...

Она взрывается вокруг моего члена, ее внутренние стенки сжимают мою толщину, и я сильнее сжимаю ее клитор, насаживаясь глубже и заставляя ее кричать во время оргазма.

Мои яйца напрягаются как никогда, а я все еще внутри нее, мой член пульсирует струйками спермы с каждой судорогой моего собственного освобождения.

Мое зрение затуманивается, и я почти рухнул на нее, переводя дыхание.

Она снова замирает, а я вздыхаю и выхожу из нее, прижимаясь лбом к ее спине, размазывая липкую субстанцию, вытекающую из нее, по ее ягодицам, шлепая по одной достаточно сильно, чтобы оставить след.

Щекотка в области затылка, которую не прикрывает балаклава, заставляет меня осторожно потянуться за тарантулом.

Я держу его на ладони и хихикаю, хватаясь за цепь над собой для поддержки, так как у меня немного кружится голова. — Водостоку паучок... спешит.

Он ползет по моей руке, пока я обхожу вокруг сестры.