Восхитительно, именно так, как я помню. Я трахаю ее пальцами, посасывая, покусывая, разминая член о ее неподвижную ногу. Она тихонько вскрикивает, пропитывая мою руку своим возбуждением, и я останавливаюсь, услышав, как вода переливается через бортик ванны.

Вздохнув, я вытаскиваю из нее пальцы и встаю на колени, выключая кран и спуская часть воды в канализацию.

Моя злость не знает границ, потому что я хочу разбить ванну за то, что она нам помешала.

Я расстегиваю ремень и освобождаю свой член, сжимаю в кулаке его основание и провожу по нему пальцем, наблюдая, как на ее бедрах появляется влага, как ее дырочка зовет мой член, умоляя вернуться домой.

Мои яйца тяжелеют, требуют разрядки, и я снова глажу себя, мой пирсинг скользит по моей ладони, когда я подношу головку члена к ее киске, задыхаясь, когда я проталкиваюсь в нее.

Блять.

Она такая чертовски тугая - ее киска сжимает меня, как гребаный кулак.

Я сделаю так, чтобы он вошел, думаю я про себя, проталкиваясь чуть глубже.

По подбородку Оливии стекает слюна. Я вытираю ее большим пальцем и убираю волосы с ее лица, вытаскивая на несколько сантиметров и снова вставляя до упора.

Ее брови сходятся вместе, и я прижимаюсь лбом к ее лбу, вдыхая воздух, пока трахаю ее, мои яйца шлепаются о ее бедра, тем быстрее я двигаюсь.

Такая мокрая, такая чертовски моя, даже когда она этого не замечает.

Я прижимаюсь ртом к ее рту, просовываю язык между ее губами и стону, вбиваясь в нее сильнее, быстрее, глубже, хватаю ее за ногу и поднимаю ее вверх, чтобы получить лучший угол, чем это миссионерское дерьмо.

Я чувствую вкус вина на своем языке, когда посасываю ее, и замираю, когда чувствую, как она целует меня в ответ. Или пытается. Она слегка покачивается на мне, но не так, как я вбиваюсь в нее, тяжело дышит, а ее глаза трепещут.

— Малакай.

Я делаю паузу, едва не выходя из ее тела от моего имени, вырывающегося из ее рта.

Ее глаза закрыты. Я легонько шлепаю ее по щеке, но она не просыпается. Значит ли это, что я ей снился?

Я отстраняюсь и вхожу в нее сильнее, заставляя ее внутренние стенки сжимать мой член.

Блять. У меня не было секса восемь лет, почти девять, и все это кажется естественным. Как я насаживаю ее на пирсинг, как бьюсь о ее сладкую точку, как вытягиваю из нее стоны, когда посасываю ее рот. Я опускаю голову и беру в рот один из ее напрягшихся сосков, и она полностью отрывается от пола, принимая меня глубже, испуская придушенный стон, когда она становится все теплее, влажнее, содрогаясь подо мной.

Она захлебывается воздухом, когда я впиваюсь зубами в ее сосок, сильно прикусывая, чтобы было больно, и от этого ее киска снова и снова сжимает меня, ее крик заглушается, когда я трахаю ее до оргазма.

Мне не нужно много времени, чтобы последовать за ней. Мои яйца втягиваются, ноги напрягаются, а позвоночник становится жестким, когда я наполняю ее своей спермой, оставляя свой член глубоко в ее сжимающейся киске.

Я позволяю ее соску выскочить из моего рта и оставляю след грубых поцелуев вверх по ее груди и подбородку к губам, когда она снова впадает в полностью бессознательное состояние.

Я вытаскиваю из нее член, освобождаюсь от одежды и поднимаю ее в ванну. Прижав ее спиной к себе, я лежу и слушаю музыку с закрытыми глазами, сердце все еще бешено колотится.

Это расслабляет. Обычно я лежу в таком положении и пытаюсь побороть желание прикоснуться к ней. Но раз это уже произошло, я могу просто... расслабиться.

Кожа Оливии всегда была нежной, несколько веснушек усыпали ее плечи, и я целую каждую из них, пока мою ее, намочив волосы и доставая шампунь с запахом клубники. Мне нравится, как ее волосы ощущаются между моими пальцами, как шампунь пенится в моих руках, когда я их мою.

Я использую ее мочалку для тела, и она хнычет, когда я опускаю ее между бедер и вытираю следы моего траха. Я целую ее горло, ощущая пульсацию под губами, а затем обхватываю ее руками.

Высушив ее и переодев в шелковистую пижаму, я укладываю ее в постель и целую в лоб, натягивая одеяло до подбородка. Я глажу ее волосы, перетирая их между пальцами. Они немного влажные - я смог высушить их полотенцем только до того, как это мне надоело.

Я вытираю ванну тряпкой, вытираю нашу сперму и воду с пола и убеждаюсь, что маленький коврик лежит именно там, где он лежал до того, как я трахнул ее на нем. Руки на бедрах, я наклоняю голову и смотрю на пушистую вещь. Стал ли он ровнее? Поймет ли она, что его переложили?

Вздохнув, я выключаю свет и направляюсь на кухню, останавливаясь, когда вижу всю посуду в раковине. Я закатываю глаза, смываю с них воду, затем наполняю посудомоечную машину и включаю ее. Я накладываю ей стопку яблок, расставляю кружки, а затем жую губу, оглядываясь по сторонам в поисках того, что я мог испортить до того, как она оказалась под действием наркотиков.