Ну а что? Я не готова рассказывать о том, что так влияет на мое настроение. Да и вряд ли кто-то поймет. Переписка с парнем, которого, может, и не существует, – это же почти диагноз!

Пусть лучше мама и Йорге думают, что мне комфортно на новом месте. Да и Карин я тоже ничего не рассказала о Кае, когда она написала мне утром, чтобы спросить, как дела. Возможно, я и сама не верю в то, что у нас чудесным образом установилась связь с парнем из прошлого. Или виновато ощущение хрупкости этой связи: мне так хорошо с ним, что чувство одиночества отступило, и я ужасно боюсь однажды проснуться и понять, что все это было лишь сном. Поэтому не готова ни с кем делиться своим секретом.

– Мам, ты не против, если я отлучусь в обед? – Я подошла к ней в тот момент, когда мама была занята кофемашиной: точнее, воевала с ней, заставляя, наконец, работать.

– Долбаная железяка! – выдохнула она и обернулась ко мне. – А куда? Я думала, мы с тобой сходим пообедать в рыбный ресторанчик на углу.

– Мне нужно в музыкальный магазин, – замялась я. – Хочу спустить свои накопления на новые наушники.

– О… – Мама внимательно посмотрела на меня. Затем одобрительно кивнула. – Составить тебе компанию?

– Нет. – Я замотала головой. – Мне хочется прогуляться одной. – И, кашлянув, добавила: – Пора становиться самостоятельной.

– Не заблудишься?

– Постараюсь.

– Тогда возьми мою карту, вдруг тебе не хватит денег.

– Да всё норм.

– Всё норм, – негромко повторила мама, запоминая новое выраженьице. – Ага. Всё путём.

Я улыбнулась.

– Точно.

Я шла по дорожке, разглядывая укутанные снегом фасады домов. Солнце светило совсем по-весеннему, а изо рта на выдохе привычно вырывались клубы пара. Жизнь на центральных улицах била ключом: мальчишка в костюме пончика раздавал прохожим флаеры-пригласительные в кафе, хозяйка кондитерской в ожидании посетителей поправляла скатерти на столах, со стороны пекарни разносились запахи свежего хлеба, а довольный пекарь, стоя на пороге, лично зазывал гостей криками: «Горячий багет! Свежие булочки!»

Ароматы, конечно, манили меня, но еще больше я хотела поскорее оказаться в музыкальном магазине, о котором писал Кай. Что за сюрприз меня там ждет? Неужели он передал мне что-то? Или сам ждет там?

От мысли, что однажды мы встретимся в реальности, у меня мурашки побежали по телу, и пульс заколотился в висках. Как же это волнительно! Одно дело – писать сообщения тому, кого ты никогда не видел. Другое – смотреть ему прямо в глаза. Но что, если Кай не понравится мне внешне? Нет, он прав. Нам лучше не торопиться. Того, что есть сейчас, вполне достаточно.

«Музыка сердца», – так было написано на двери магазинчика, возле которого я остановилась. Дышать стало труднее. Пришлось перевести дыхание, чтобы не сойти с ума от волнения. Перед тем как войти, я обвела взглядом полки магазина через стекло витрины. Занятное место. Уютное.

Внутри оказалось еще круче. Предательский колокольчик заставил молодого мужчину за кассой обратить на меня внимание.

– Добрый день! – воскликнул он, взъерошив спутанные волосы.

– Кхм. Угу, – пробормотала я.

К счастью, его тут же отвлекли покупатели, и у меня появился шанс немного оглядеться. Я прошла мимо многочисленных полок с виниловыми пластинками и остановилась возле стеллажа с CD-дисками. Неужели кто-то их еще покупает?

О! Кассеты!

Я приблизилась к стене, вдоль которой были установлены узкие полки, на которых без какой-либо системы были расставлены аудиокассеты. Я видела такие в детстве, у отца. Он прослушивал их на стареньком магнитофоне. У того не было функции перемотки, и папа показывал мне, как можно перемотать пленку при помощи карандаша.

– Это «бездомыши». – Низкий голос заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. Это было продавец – тот забавный лохматый парень с кассы.

– Ой, простите, что напугал, – широко улыбнулся он.

– «Бездомыши»?

– Ага, – кивнул парень и взял с полки одну из кассет. – Люди несут сюда свои старые кассеты: любимые сборники, плейлисты настроения и всякое, что жаль выкинуть. Их можно брать бесплатно. Можно потом вернуть или принести свое. Эдакий муз-обмен.

– Ух ты, – произнесла я, разглядывая кассеты, подписанные от руки. – Какая хорошая идея.

– Да. Мне нравится осознавать, что люди собирали разные мелодии, которые ассоциируются у них с чем-то особенным – с каким-то событием в жизни или с человеком. Прослушивая их, ты как будто наблюдаешь за чужой историей.

Я улыбнулась.

– А тут все новое. – Он очертил пространство рукой. – На этих полках все за деньги.

– Ясно. – Я проследила взглядом за его рукой. На нижних полках стояли запечатанные в целлофан кассеты с новыми, яркими обложками. – Не думала, что их еще производят.