– Мне нужно купить тебе абайю. Ты не можешь появится в отеле в таком виде. Мне придется запереть тебя здесь. На полчаса. Может, меньше, – отстраненным голосом говорю я, чувствуя, как ее пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, а потом бессильно расслабляются. Она опускает ноги на пол, вздрагивая всем телом от приступа боли. Я инстинктивно тянусь к ней, касаясь ладонью ее плеча.

– Больно?

Она не отвечает, глядя вниз на свои коленки, прячась от меня пеленой своих волос. Но я и так знаю. Боль бывает разной, но ту, что я причинил ей – объединяет все ее грани и оттенки, невыносимая, острая, пронзающая насквозь при каждом шаге, движении…

– Лана, я позабочусь о тебе. Все пройдет.

Она издает нервный смешок и кивает. Я понимаю, каким нелепыми и жалкими сейчас кажутся мои обещания.

– Не натворишь глупостей, melegim? – спрашиваю я. Снова безмолвное покачивание белокурой головы из стороны в сторону. Я достаю влажные салфетки, протягивая ей. – Приведи себя в порядок, пока меня нет.

Натягиваю футболку, брезгливо морщась, замечая на ней капли крови, и выхожу в сухой зной Асада.

Блокирую двери одной кнопкой, убирая брелок в карман и направляюсь в ближайший магазин. Слава Аллаху, в центре Асада проблем с многочисленными бутиками не возникает. Я выбираю дорогую, красивую абайю из тончайшего блестящего атласа, расшитого драгоценными камнями, хиджаб из такого же материала, пару футболок для себя, одну из которых надеваю сразу в магазине, выкидывая заляпанную кровью в урну. Следующим пунктом становится аптека. Скупаю обезболивающее, антисептики и мази для ран на ступнях Мэл, бинты и повязки.

Чувство вины, и что-то еще, глубинное, тревожащее мое сердце и разум, заставляет меня зайти в один из, принадлежащих моей семье, ювелирных магазинов. Продавщицы узнают меня с порога. Мне предлагают самые редкие и особенные драгоценности, но я не хочу, чтобы мой подарок выглядел, как оплата за секс. После беглого осмотра, выбор останавливается на простой, но изящной подвеске из белого золота с ярко-голубым аквамарином в форме лотоса. Я могу купить ей самые редкие и дорогие бриллианты, алмазы, изумруды, но однажды она уже бросила мне в лицо подарок, который покупал не я. Хочу, чтобы Мэл поняла, почувствовала, что на этот раз я выбирал сам, для нее… Меня провожают недоумевающими взглядами, но мне безразлично мнение окружающих.

Возвращаясь в машину, обнаруживаю Мэл в том же подавленном состоянии. Я списываю ее настроение на стресс и боль, которую, несомненно, она испытывает после долгих скитаний по рынку. Протягиваю яркие пакеты, пристально всматриваясь в безучастное лицо девушки, на котором яркими голубыми огнями горят глаза.

– Оденься, – мягко прошу я.

Наши взгляды встречаются, и вижу, как выражение панического страха мелькает в глубинах ее глаз.

– Решил принарядить меня? – тихо спрашивает она. – Что там в отеле? Продашь меня, подаришь? Уже знаешь кому? Решил попользоваться напоследок, да?

Я хмурюсь, не сразу понимая смысл ее бредовой, обвиняющей тирады. Мэл быстро одевается, словно всю жизнью носила подобную одежду. Невольная улыбка касается моих губ, когда она закрывает лицо.

– Упаковал товар на продажу. Доволен? Теперь «позаботишься» обо мне?

– О чем ты толкуешь, не понимаю? – продолжая глупо улыбаться, спрашиваю я. Никогда не думал, что вид женщины, с головы до пят окутанной в темную материю, может вызвать удовлетворение и похоть, но именно так и происходит сейчас. Может быть, я хотел этого с самого начала – закрыть Мэл, спрятать от чужих взглядов. Мой тщательный и дорого упакованный подарок, и только я знаю, что под оберткой. Мои примитивные инстинкты оживают рядом с ней. Не знаю, почему так происходит, но Мэл удается разбудить во мне не самые лучшие качества, даже ничего особенного не предпринимая для этого.

– Объясни мне, Джаред, – неожиданно всхлипывает Мэл, хватая меня за руки. – Не мучай больше. Что ты хочешь? Что собираешься сделать со мной? Скажи, или я не выйду из машины. Придется тащить меня, но я буду кричать и сопротивляться.

– Мне нравится, когда ты кричишь и сопротивляешься, – я беру ее ладони в свои, переплетая наши пальцы. – Что я хочу, Лана? – серьезно спрашиваю я, глядя сквозь тонкую сетку в ее глаза. – Разве ты еще не поняла?

– Ты сказал, что хочешь продать меня в бордель. Я думала, что Амир везет меня именно туда. Ты столько раз угрожал, что продашь меня!

– И ты поверила? Неужели ты всерьез допустила мысль, что я могу сделать подобное? – с ноткой злости спрашиваю я, чувствуя ее сомнение. – Ты здесь по многим причинам, и одна из них – самая очевидная. Я хочу владеть тобой единолично. На моих условиях.

– У тебя странные способы демонстрировать свои желания, Джаред. – с горечью произносит Мэл. Какое-то время мы оба молчим, понимая, что оказались в тупике. Между нами так много чувств. Самых разных, сумасшедших, противоречивых, обжигающих. Боль, ненависть, страсть, безумная жажда обладания.