– Я любила только твоего отца и всегда буду любить. Его уход сломил меня. Я превратилась в жалкое подобие женщины, которую он полюбил. И только спустя годы, время исцелило мое сердце. И сейчас снова, эта новость… он мне приснился, Мэл. Этой ночью. Я так скучала по нему, и тут… все как наяву. Он сказал, что любит меня. Когда я спросила, почему он не злится на меня, Джордж только улыбнулся, и повторил, что любит… мне так нужны были эти слова. А потом он говорил о тебе, Мэл. Что гордится тобой. Ему нравятся твои работы, нравится какой ты выросла и стала. И что больше всего он хочет видеть тебя самой счастливой. В конце мы уже мечтали о внуках… жаль, что он никогда их не увидит.

– Увидит, мама. Он всегда с нами, – я держу в руках его фотографию, медленно провожу пальцем по фигуре отца в военной форме. – Мне не хватает его кулона. Я всегда держала камень в кулаке, когда чего-то боялась и страх отступал. Теперь нужно самой справляться с ним… Самой бороться со страхом.

– Я чувствую, что твое решение уйти от Джареда было не окончательным. Просто слушай свое сердце. Гордость и обида, негативные чувства и они мешают услышать тебе его голос. Не повторяй моих ошибок.

– Не знаю, мама. Теперь уже точно все кончено. Он даже не ищет меня. Думаю, что его мысли сейчас заняты какой-нибудь другой девушкой.

– Твой отец всегда говорил мне, что ты особенная. Ты светлая, моя девочка. Нам в жизни всем нужен свет, и надежда на лучшее. Может быть, такому дьяволу, как этот мужчина, нужен был ангел… И мне жаль, что его выбор пал на мою дочь.

Мы с мамой разговаривали до поздней ночи, а потом я ушла в свою комнату, где прошло не самое счастливое детство и до рассвета рылась в своей «коробочке». Я совсем забыла про нее. Но свою шкатулку я собирала с пяти лет, и там лежало очень много вещей связанных с папой. Его галстуки, вырезки из газет со статьями о нем, его старинные письма мне и маме. Он писал их, когда мне и трех лет не было. Я плакала, сидя на полу, без конца читая волшебные строки, которые выходили из-под его руки, и слышала внутри себя его голос. Будто он говорил со мной, успокаивал, поддерживал. Будто он был рядом, был тем самым человеком, чье «все будет хорошо» помогало мне поверить в то, что все еще наладится. Что раны будут излечены, что любовь в моей жизни, когда-нибудь будет приносить мне счастье, а не страдания и боль.

Мои слезы перешли в болезненный вой, когда я прочитала одно из его писем, которое никогда раньше не видела прежде.

«Поцелуй за меня на ночь мою милую девочку, моего светловолосого ангела. Наш malaki… я вернусь через две недели, и не узнаю эту красавицу. Дорогая, скажи ей, что я очень люблю ее. И я рядом, несмотря на то, что сейчас, я так далеко…»

Я не видела последних строк из этого письма из-за слез. И так и уснула, на полу, в обнимку со своей коробкой, в которой не хватало одной детали – моего кулона. Если бы была хоть малейшая возможность его вернуть… я бы отдала в десятки раз больше, чем он стоит, чтобы вновь почувствовать его тяжесть на шее.

Я не хотела оставлять маму одну, но мой незапланированный «отпуск» затягивался. Я не могу потерять работу, теперь, когда это единственное, что заполняет пустоту в моей жизни. Иначе просто свихнусь, засяду дома за картинами в одной пижаме. К тому же, я скучала по Ангелу. Надеюсь, она не сильно обижается на то, что я так долго ее не навещала.

Как только я вернулась в Нью-Йорк я взяла на себя несколько проектов сразу, и соглашалась на все развлекательные мероприятия, которые мне только предлагали. Сначала, я ходила по улицам города, все время озираясь по сторонам. Но к моему удивлению, Амир больше не преследовал меня. Через пару дней я увидела в прессе статью о Джареде. Развлекается в Лондоне, не скучает. Желтая пресса… но трудно не поверить фото, где он идет под руку со стройной блондинкой, в элегантном наряде. Нашел девушку «своего уровня», поздравляю. И подпись «Арабский принц нашел свою любовь в Лондоне».

Месяц прошел. Я себя потеряла, попрощалась с отцом, а он нашел любовь. Живет и радуется. Ну что, Джаред? Эту красавицу ты тоже заставишь на стеклах танцевать?

Это было больно, очень. Я конечно, и не хотела, чтобы он искал со мной встреч, и пытался меня вернуть… наоборот, боялась этого, но найти девушку, моего типажа, это слишком. Он, как назло. И ведь знал, что его сфотографируют, и я это увижу… или у меня паранойя?

Эти фотографии помогли мне поверить в то, что я все-таки приняла верное решение.

Лондон.

– Ты снова здесь? Как сегодня себя чувствует твой приятель? – спрашивает Амелия, стоя по другую сторону высокой решетки, окружающей вольер Кудры. Мы оба находимся внутри, и мать с тревогой в серебристых глазах, наблюдает за нами. Она ни разу не осмелилась войти внутрь, и правильно делала. Неизвестно, как поведет себя хищник с незнакомым человеком. Я леденею от ужаса каждый раз, когда думаю о том, что пережила Мэл, когда Али бросил ее в клетку с моим тигром.