– Ты же не рисуешь лица, – срывающимся шёпотом напоминает Рика, и, согнув руку в локте, касается пальцами моей щеки. Такие теплые и нежные. Я знаю, где они необходимы мне прямо сейчас.
– Рисуют дети, – произношу я, и снова болезненный толчок сердца вызывает волну напряжения во всем теле. – Твое будет первым.
– Ты врешь. Скольким ты обещал? – тихо произносит Рика. Мотнув головой, я стряхиваю наваждение, грубо дёргаю лиф ее платья, и оно распахивается до пояса, оголяя идеальную грудь с аккуратными твёрдыми сосками. Черт, я видел сотни обнаженных красивых женщин, но от этой я не могу оторваться. Я не смог бы смотреть на нее часами и просто переносить очертания ее тела на холст. Хочу прикасаться везде, трогать, ласкать, искать особые чувствительные точки, и использовать их все, чтобы она потерялась от желания.
– А вот это уже твое поле деятельности, Престон, – с иронией добавляет она, наблюдая, как мои пальцы сминают розовую плоть, дразнят соски. Охрененно твердые, как и я… Вжимаюсь каменной эрекцией, натянувшей ширинку, в бедра Рики, прикрытые платьем. Шумно вздыхаю, скрипнув зубами. Бл*дь, как же много ткани между нами.
– Ни одна камера и ни одно зеркало не отразит того, что вижу в тебе я, Эрика. Не нужно бояться открыться, – лаская одну грудь, спускаюсь ладонью по подтянутому животу девушки, ощущая под пальцами напряжение мышц пресса. – Я не причиню тебе боли. Только удовольствие. Покажи мне, кто ты… – шепчу я, провожу носом по совершенной линии скул, снова вдыхая пряный аромат ее возбуждения, неотрывно наблюдая за всплеском эмоций на запрокинутом лице. Она приоткрывает губы в хриплом стоне, когда мои пальцы забираются под кружево ее влажных трусиков, легкими касаниями порхают по пульсирующему комочку плоти.
– Ты намокла сейчас или была такой еще в баре? Ты солжешь, но я вижу тебя, чувствую, как сильно ты хочешь, красавица. Тебе нравится, Рика? – спрашиваю я, едва касаясь губами ее виска. Она судорожно вздыхает, ответ не нужен, я читаю его в расширившихся черных зрачках. – Если бы это была кисть, ты бы кричала.
Глава 5
«Однажды я прочитал о женщине, чьей тайной фантазией было завести роман с художником. Она считала, что он сможет увидеть её каждый завиток, каждую линию, каждый отпечаток её тела и полюбит, потому что они являются частью её уникальной красоты».
Бен Уиллис.Рика
«Покажи мне, кто ты…»
Каждое слово Джейдана что-то меняет внутри меня, заставляя вспыхнуть новыми гранями, которые он мог бы во мне открыть, увидеть, попробовать. Все, начиная с его жадных и дразнящих движений, заканчивая низким вибрирующим голосом, посылает ток горячих импульсов под кожей, причиняющих легкую, сладкую, новую боль, доводящих до дрожи во всем теле, эпицентр которой концентрируется в том самом месте, которому Престон уделяет так много внимания прямо сейчас умелыми ловкими пальцами. Его чувственный, густой баритон с хриплыми пленительными нотками на выдохе доводит меня до немого крика, удерживаемого в груди, спрятанного за намеренно сжатыми губами, из которых больше не вырвется ни единого стона для Престона. Обещаю себе…
Я упрямая, сильная, гордая. Повторяю, как мантру, не смея сдаваться в его плен. Если мужчина заявляет мне о том, что мог бы довести меня до крика ленивыми движениями кисти, мне тут же хочется закрыться и уйти в свой непробиваемый кокон, и проверить, насколько он силен, чтобы расколоть его, вырвать силой, и исполнить обещанное.
Хочу мужчину со стальными яйцами. Несгибаемого. Решительного. Сильного. Неуязвимого. Такого, чтобы мог защитить от открытого огня, спрятав в тайном тоннеле, где я буду своей верой и любовью оберегать его душу. Только такому я готова отдать всю себя, без остатка. Стать для него музой, тылом, девушкой, подругой, любовницей, кем угодно… играть на его нервах, закатывая фирменные истерики и успокаивать безмятежным объятием и нежным поцелуем. Только перед мужчиной, который будет намного сильнее меня, я однажды смогу смиренно склонить голову, положить ее на колени, ощутить властную хватку в своих волосах, и мягкое почесывание за ушком. Только ему я покажу все грани своей чувственности, женственности, покорности с привкусом неукротимого бунтарства… и только такой мужчина сможет выносить меня, терпеть меня, и более того – будет заводиться от наших диких игр и схваток, и в то же время останавливать их одним взглядом, пресекая мой нрав коротким кивком головы или вскинутой бровью.
Ты такой, Джейдан Престон? И почему у меня все нутро вспыхивает огнем, и кричит «да, да, да!» на свой собственный немой вопрос. Почему, что-то подсказывает мне, что ты надежно скрываешь личину падшего Люцифера под маской, одухотворенного обнаженными музами Казановы? Но зачем? Что ты скрываешь? Нутро «ядовитого любовника» или нечто более опасное и интригующее?