— Я же сказал заткнуться, — свободной рукой я дотрагиваюсь до ее волос. Неторопливо, едва прикасаясь, веду пальцами вверх, ощущая дрожь и трепет хрупкого тела напротив моего — пылающего безумием, злобой и похотью. Отпустив ее скулы, медленно провожу большим пальцем по полным чувственным губам, улавливая, как резко возрастает градус ее тревоги. Недоумение, страх, беспомощность… Она знает, что я всего лишь заигрываю с жертвой. В блестящих от непролитых слез голубых глазах мелькает боль. Мне тоже чертовски больно, детка.

Кому-то суждено любить друг друга, а нам — страдать и сражаться. Единственный враг, который угрожает тебе в этой комнате, — я сам.

— Прошу тебя, успокойся. Давай поговорим, — сдавленно шепчет Эрика. Я опускаю взгляд на ее губы, пытаясь отогнать возникшие в голове образы. «Ты все мне отдашь, асад. Я все из тебя высосу. До последней капли.» Дикая ярость захлёстывает с новой силой, впрыскивая в кровь мощную дозу адреналина. Собрав шелковистые волосы в кулак, я резко дергаю ее голову назад.

— Да, давай поговорим, — сипло шиплю я, нависая сверху и почти касаясь ее предательских губ своими. — Расскажи мне сколько раз пришлось высосать до последней капли, чтобы заработать на ожерелье за три миллиона?

Боковым зрением замечаю рассекающую воздух ладонь Эрики, но не успеваю остановить или не хочу, нуждаясь в спусковом механизме. Звук звонкой пощечины взрывается в моей голове, алым туманом ярости застилая глаза. Схватив за волосы, я швыряю ее на пол. Она отлетает на несколько метров вперёд и падает на спину, издав глухой стон. Поняв, что игры кончились, девушка переворачивается и пытается отползти в сторону, громко всхлипывая и задыхаясь от ужаса. Страх сковывает ее неловкие движения, ноги и руки не слушаются. Я медленно надвигаюсь, наблюдая за обреченными попытками мисс Доусон сбежать от моего гнева. Как, ни странно, но она ползет в правильном направлении. Мой свирепый взгляд отрывается от ее упругой задницы, едва прикрытой тонким кружевом, останавливаясь на тахте, с которой она успела сбросить на пол подушки и постельное белье, устраивая погром в знак протеста. Ничего страшного, обойдемся без простыни.

Уязвленное мужское самолюбие и туманящая разум ревность требуют расправы, боли, агонии и ее слез. Охваченное звериной похотью тело жаждет заклеймить, разорвать на части, но что-то внутри меня неистово сопротивляется этому. Противоречие, гнев, бешеное желание рвут на части душу и сердце, и я впервые жалею, что мы снова встретились в Нью-Йорке. Ни одна женщина не стоит таких мучений. Все нервы мне вымотала, сука. В два шага настигаю ее, и, снова схватив за волосы, рывком поднимаю, чувствуя, как несколько прядей остаётся между пальцами.

— Не надо, пожалуйста, — кричит она сдавленно, когда я толкаю ее на тахту лицом вниз. Эрика неистово брыкается, безуспешно пытаясь перевернуться и оттолкнуть меня. Безжалостно придавливаю ее сверху своим телом, скручиваю тонкие запястья Эрики одной рукой, и приподнявшись, второй вытаскиваю ремень из джинсов. Не обращая ни малейшего внимания, на жалобные вопли, плотно фиксирую запястья кожаным ремнем, вытягивая ее руки над головой. Согнув их в локтях, она умудряется привстать и резко запрокинув голову, ощутимо попадает затылком по моей правой скуле.

— Дикая сука, — намотав ее волосы на кулак, я грубо вжимаю Рику лицом в матрас, заглушая неистовый вопль.

— Не дергайся, будет только хуже. Или я придушу тебя, или трахну. Выбор невелик. Поэтому лучше не зли меня,

— склонившись к ее уху, взбешенным шепотом предупреждаю я. Перегнувшись через вздрагивающее обездвиженное тело, поднимаю с пола пару подушек, и, встав на колени, поочередно просовываю обе ей под живот. Поняв, что я задумал, она начинает дергаться сильнее, за что получает увесистый удар по выставленной заднице. Розовеющий отпечаток моей ладони на смуглой коже вызывает острый, звериный приступ похоти.

— Не надо, Джамаль… Я не хочу, — дрожащим шепотом бормочет Рика.

— Захочешь, — мрачно ухмыляюсь. — У меня даже средства вспомогательные имеются. Нашел в твоей сумочке. — Она застывает. И воспользовавшись заминкой, я сдергиваю кружевные стринги с ее задницы, опуская по бедрам до колен. Достав из заднего кармана смазку и презервативы, бросаю их напротив ее лица. — Узнаешь? — хрипло спрашиваю я.

— Это не то, что ты думаешь, — всхлипнув, обречённо шепчет Эрика, уставившись на мои трофеи. Ну, конечно.

— Да, не смущайся, я понимаю, что Искандера аль-Мактума обычными приемами не взять. Если уж быть шлюхой, то первоклассной, запоминающейся, — я жестко смеюсь, расстегивая джинсы и спуская их вниз вместе с боксерами. — Особенной, да, Рика?

— Ты об этом пожалеешь. Остановись, — отчаянно умоляет она. Мелкая нервная дрожь сотрясает хрупкое тело, нежная кожа покрыта мурашками. Ее состояние далеко от возбуждения, что вполне естественно, учитывая ситуацию. Удовольствие женщины в данном случае не рассматривается.