— Извините, но я не выпущу вас! Не имею права, — твердо заявляет женщина, отправляя в нокаут мои надежды на встречу Джамаля во «всеоружии». — Все, я ухожу. В холодильнике есть свежая еда, — и, не обращая внимания на мою бурную борьбу с проклятой дверью, служанка Джамаля покидает меня под неуверенный аккомпанемент слабых понурых шагов.

Окончательно растратив свои силы, я цепенею, в очередной раз царапнув костяшками пальцев по твердой поверхности, опускаю руки, медленно прижимаюсь лбом к преграде, разделяющий этот творческий «бункер» от внешнего мира.

Воровка. Обобравшая его жен…

Резко запускаю кончики пальцев в волосы, пытаясь хоть как-то оправдать подобный бред и клевету. Ничего не получается, как ни крути, все это чертовски унизительно, словно я для него жалкая шелуха, в сравнении с его прекрасными арабскими женами, наверняка невинными, покорными и вечно заглядывающими ему в рот, кивающими в такт его словам и приказам, словно безвольные болванчики.

Если такой меня хочет видеть Джамаль, то ему нужна не я. Это могу я сказать со стопроцентной уверенностью.

Внезапный приступ немого удушья заставляет меня схватиться за колье, подаренное Искандером, раскаленным металлом, обжигающим кожу. Нервно дрожащими пальцами пытаюсь совладать с застежкой, задыхаясь от переполняющего меня чувства несправедливости, ненужности и никчемности.

Если Джейдан думает, что так выглядит предложение руки и сердца, то он ошибается. Принять его бесценное и снисходительное предложение стать его третьей женой или чего ещё хуже — стать любовницей и фавориткой его личного гарема — выше моих сил, и согласиться на подобную жизнь — все равно что положить ледяную глыбу себе на горло и пытаться дышать.

Дамба моего самообладания взрывается за секунду, выплескивая из берегов водопад сокрушительных эмоций, способных уничтожить эту долбаную мастерскую и погрузить ее на самое дно. Мне хочется вцепиться в шею Джейдана острыми когтями, бесконечно драться с ним, получая маниакальный кайф от его силы, которой я не могу, не способна противостоять…

Я сама не замечаю, как в моих руках оказывается небольшой стул, который с остервенением и бешеной скоростью летит прямо в окно. Мои губы расплываются в блаженной улыбке, когда я мысленно предвкушаю вид разбитого стекла и фактически ощущаю порыв свежего воздуха, бьющего по лицу. Как бы не так. На вид хрупкий материал стойко выдерживает мой выпад, а вот ножка от стула с глухим звуком ломается и отлетает в другой конец комнаты.

Я действую быстро, порывисто, полностью отдаюсь эмоциями, что взрываются внутри меня, словно подземные гейзеры, и фонтаном выстреливают во внешний мир, испепеляя участки земли и прилегающие территории. Мои сознание и тело буквально объяты яростным паром, который я незамедлительно начинаю выпускать на все, что меня окружает — бессознательно хватаю попадающиеся мне в руки баночки с красками и выплескиваю их на пустой холст, пол, и рабочий стол Джейдана, превратившийся в кашеобразное цветное месиво. Следующими жертвами моих пыток становятся бесконечные кисти Джейдана, и невольно я представляю возможные кадры из жизни, где его «кисть» принадлежит одной из этих женщин.

В момент, когда хочется взвыть от отчаяния, я подавляю в себе этот крик и откидываю деревянные щепки в сторону.

— Я никогда не смогу спокойно проглатывать твои оскорбления, Джамаль Каттан! Для этого у тебя есть твои идеальные, послушные, покладистые жены… слышишь меня? На этом — у меня все, — если бы у меня спросили, помню ли я хоть что-нибудь из следующих проведенных в выплескивании своего гнева пятнадцати минут, я бы сказала, что не помню ни секунды. Словно внезапное торнадо, закручиваю в воздушную спираль почти каждую вещь Джамаля и прихожу в себя лишь в тот момент, когда кидаюсь к одному из своих портретов, переполненная намерением разодрать все их в клочья, и начать с него. мой взгляд находит отражение глаз Эйнин. Моих глаз. Мое лицо скрыто никабом, и я вздрагиваю, отчетливо припомнив день, когда отец впервые заставил меня надеть его в довольно раннем возрасте, и строго наказал:

«Ты должна носить никаб с гордостью, Медина. Такую красавицу, как ты, ждет раннее замужество, тебе нужно привыкать. Я найду тебе самого лучшего и сильного мужа. Такой никогда не будет делить твою красоту с другими. Ну и мне так спокойнее, дочь. Я вижу, как смотрят на тебя в городе, и мне это не нравится. Как бы кто не украл.»

Так же, как на этом портрете, я выглядела в тот день, который навсегда изменил, но связал наши судьбы. Окончательно обессилев, я вдруг падаю на колени, едва успевая защитить кости от силы удара, перенеся вес тела на ладони.