— Нет, не мог, — обрываю её на полуслове. — Мне больше не пятнадцать лет, Алисия, и я способен самостоятельно принимать и отстаивать свои решения. И наши с ним взгляды во многих вопросах не сходятся. На законодательном уровне я органичен в своих возможностях оспорить вводимые отцом реформы, но на личную жизнь его приказы не распространяются.

— Ты тоже собираешься завести себе пять жен? — прищурившись Алиса наконец задает вопрос, который не давал ей покоя с момента, как она заметила новую самку в вольере Симбы.

— Пять жен одновременно иметь нельзя, сладкая, — напоминаю то, что он итак без сомнения знает, —  Я развожу диких кошек в зверинце, а жену я себе выбрал. Одну. Разница существенная, правда?

— Не знаю, Ран. На вопрос ты так и не ответил, — опустив взгляд, тихо произносит Алисия.

— Так спроси прямо. Хочешь быть единственной, tatlim? — приподняв её лицо, ловлю растерянный взгляд.

— Да, хочу, — кивает она без лишних колебаний. Взрослеет моя тигрица.

— Значит, будешь, — твердо отвечаю я. Алисия изумленно хлопает длинными ресницами. — Но для начала я должен быть уверен, что могу доверять тебе, Алиса. Ты перестанешь мне лгать. Даже в мелочах.

— Но я…

— И выкинешь противозачаточные таблетки, как только вернешься в свою спальню, — она потрясенно открывает рот, но так и не находит подходящих слов в свое оправдание. — Я знаю все, tatlim. О каждом твоем вздохе, взгляде, действии мне тут же докладывают. Мы друг друга поняли?

— Да, — безропотно соглашается Алисия.

— Умница, — удовлетворенно отзываюсь я, мягко целуя прохладный лоб в очередной раз усмиренной жены. Надолго ли? Я не настолько наивен, чтобы поверить, что её покорности хватит хотя бы на неделю.

Амиран

— Что это за место? — оглядываясь по сторонам и поправляя съехавший никаб, спрашивает Алиса. Мы выехали рано и все сорок минут пути она благополучно досыпала на моем плече. Это спасло меня от лишних вопросов, но теперь она наверняка наверстает упущенное.

— Подожди, не так быстро, — вцепившись обеими руками в мою ладонь, Алиса едва поспевает за моими стремительными шагами. Я не замедляюсь, продолжая идти в том же темпе. Мое время строго ограничено, и на это короткое путешествие отведено два часа. — Куда ты меня ведешь, Ран? — в её голосе слышаться встревоженные нотки.

— Там, что, обрыв? — она смотрит перед собой. Резко тормозит, упираясь ногами в каменистую почву.

Вокруг нас безлюдный безжизненный пустырь. Потрескавшаяся земля, поросшая высохшими колючками. Слева острые скалы, справа в нескольких километрах видны крыши небольшого города, впереди, как правильно заметила Алисия — обрыв. А внизу — быстрая узкая река. В засушливое время она полностью пересыхает, но сейчас её бурление отчетливо слышно.

— Амиран, — снова обращается ко мне Лиса, я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда она оглядывается на застывших вдалеке телохранителей. Им было приказано ожидать возле кортежа.

— Каттана там нет. Сегодня не его дежурство, — сухо сообщаю я. Алиса сдвигает брови, изображая недоумение. — Я видел, как ты сворачивала голову, когда мы садились в автомобиль, — бесстрастно поясняю первую реплику, и подталкиваю жену вперед. — Этот выходной вероятнее всего он проведет, общаясь со своей невестой.

— Зачем ты мне это говоришь? — со злостью выплевывает Алисия.

— Чтобы ты перестала питать иллюзии, tatlim, — холодно отзываюсь я. — Что ты видишь, Алиса?  — киваю вперед, переключая её внимание.

Мы стоим на ветру, в двух шагах от пропасти. Она с опаской смотрит вниз, на бурную реку из которой торчат плоские валуны, покрытые бурыми пятнами, потом, впившись острыми коготками в мою руку, опускает взгляд на такого же цвета камни под ногами. её дыхание сбивается, становится прерывистым, когда до нее доходит, для чего мы сюда приехали.

— Я обещал тебе показать настоящую жестокость, Алиса, — переместившись за спину жены, заключаю её в плотное кольцо своих рук. — Здесь её эпицентр. Самое дно, выкарабкаться с которого еще не удалось никому.  На протяжении многих лет на этом месте совершаются убийства во имя чести. Ты знаешь, что это такое? — она сдавленно кивает, дрожа от страха. — Вчера там же, где ты сейчас, стояла пятнадцатилетняя девушка. Она смотрела вниз, качаясь на ветру, из-за всех сил пыталась удержаться на ногах, пока её отец, братья и другие мужчины из поселения, где она родилась и выросла, один за другим бросали в нее тяжелые камни, стараясь попасть в голову. Так быстрее. Они считали это милосердием. Девочка продержалась три минуты. Говорят, упав вниз, она умерла не сразу. её унесло рекой. Тело никогда не найдут, а убийц не накажут.

— Амиран…, — повернув голову Лиса жмурится и прячет лицо на моем плече.