Ещё две недели назад именно так бы я и поступил, но теперь, когда эмир наглядно продемонстрировал, что по одному щелчку его королевских пальцев полетят головы всех неугодных, я вынужден быть осторожнее и просчитывать последствия. И в первую очередь ради безопасности Алисии. Она не должна страдать от моей несдержанности.

Отец предупреждал меня... ещё в самом начале. Я не прислушался, потерял главное — время. Тогда… четыре года назад оно у нас было.

Мы могли сбежать, но упустили свой шанс. Другого Амиран аль-Мактум нам не предоставил, хитроумно и расчетливо расставив силки для каждого.

Но разве мы с Ли могли предположить, что под цивилизованной личиной наследного принца Анмара скрывается одержимый местью свихнувшийся тиран, которому окажется мало разлучить нас?

Его царственное возмездие приправлено всеми оттенками изысканных мучений. Агония длиною в годы, сожжённые мечты, сломанные судьбы, разбитые сердца, поверженные в пепел клятвы...

Как мы угодили в это пекло, Ли?

Это я? Я привёл нас сюда?

Что мне сделать, чтобы исправить, как помочь тебе, Ли?

Никогда не смотреть в твою сторону, выполнить все условия эмира, жениться на Камиле, смириться, отказаться от тебя навсегда, принять поражение?

Я не смогу, и ты тоже…

Что остаётся?

Вариант один — ждать момента, когда непробиваемый Амиран аль-Мактум оступиться. А это случится. Уже происходит.

Не дразни его, Ли, усыпи бдительность. Ты нужна мне живой и несломленной. С остальным мы как-нибудь справимся.

— Каттан, следуй за автомобилем эмира, — раздаётся в динамике приказ моего нового руководства.

Я на автомате выполняю распоряжение. Сажусь за руль, плавно трогаюсь, с тяжелым сердцем глядя в тонированную полоску окна впереди движущегося Мерседеса.

Она где-то там, за бронированным стеклом. Один на один с развращенным и уверенным в своей вседозволенности зверем.

Смотрю перед собой и загибаюсь от бессильной ярости, выворачивающей кишки ревности, думая о том, что все эти ночи, пока я валялся в госпитале, Алиса ложилась в его постель или принимала в своей. Покорная, лишенная выбора, и я ничего не смог сделать, чтобы остановить этот ад для нас двоих.

Агония. Гнев. Ненависть. Теперь это будет моим естественным состоянием на ближайшее будущее. Я буду медленно гореть каждый гребаный день, находясь в непосредственной близости от любимой женщины и не смея прикоснуться, посмотреть, заговорить. Буду подыхать, зная, что Амиран аль-Мактум делает с ней все то, что больше не доступно мне.

Мое освобождение не более, чем фарс. Я по-прежнему заключенный, скованный стальными оковами, и каждый новый день на службе в личной охране его гребанного высочества станет для меня настоящей пыткой.

Ублюдок все правильно просчитал. В его циничном понимании моя казнь — это слишком легко, быстро и просто. А как же шоу, которым он намеривается насладиться сполна, заняв место в первых рядах? Нет, аль-Мактум так просто не откажет себе в удовольствии уничтожить соперника морально, довести до грани безумия и слепой ярости.

Иначе для чего он устроил весь этот цирк?

Гадкая насмешка судьбы. Больше всего я жажду убить аль-Мактума собственными руками, но вынужден обеспечивать безопасность и предотвращать покушения других желающих. А их не мало. У королевской семьи есть могущественные враги, мечтающие сместить действующую власть.

После аварии политическое влияние эмира, как действующего главы Высшего совета по вопросам нефти, существенно просело. Исполнитель террористического акта выявлен, а заказчики и организаторы, если я все еще могу доверять информации, полученной от генерала — нет. Я, вообще, склонен сомневаться, что взрыв активировал действительно Зариф Захим. Признание могло быть сделано под давлением, либо путем шантажа. Амирану аль-Мактуму необходим козел отпущения, и им назначили Зарифа. Не он не первый, не он последний. Просто не повезло привлечь внимание надзорных служб. Изначально хотели раскатать под прессом правосудия меня, но что-то помешало. Что именно известно только доверенному принца — Мердеру и ему самому.