Остаток вечера я провожу с девочками в женской половине дома. От танцев и музыки давно кружится голова, но я не подаю виду, что что-то не так. Диалоги, поздравления, вопросы… абсолютно все проходит мимо меня. Эмоции атрофированы, словно кто-то ампутировал мою возможность ощущать и воспринимать. Моя клетка стала сегодня в три раза теснее.

Открыв почту на телефоне, получаю рабочий емейл. Дурное предчувствие собирается в районе солнечного сплетения и взрывается внутри, как только я замечаю почту Коулмана.

«Завтра зайди в мой кабинет. Нужно обсудить твой последний проект», – короткое письмо, от которого меня бросает в жар.

Он думает… думает, что я хочу его видеть? Что я, правда, приду? Черта с два. Закипев от возмущения, я на эмоциях бегу в кабинет отца, чтобы поставить последнюю точку в наших с Мердером отношениях.

– Пап, проанализировав свою помолвку, я хотела попросить тебя кое о чем, – поспешно стучусь, нарушая рабочий покой Джареда Саадата.

– О чем, милая? – мужчина тут же захлопывает ноутбук, акцентируя мое внимания на своих руках. Его татуировки на костяшках и тыльной стороне ладони напоминают мне о Мердере.

О его жадных пальцах на моей талии… и…

– Раз уж мне предстоит свадьба с Фейсалом, я хочу узнать его поближе до конца учебы. Переведите меня в Атар на стажировку и учебу. Там есть филиал моего университета.

– Ты хочешь жить одна? Без нас. В общежитии или вроде того? – отец выгибает бровь, сканируя меня внимательным взглядом. Только бы ничего не заподозрил. – Или же с мужем? Это на тебя не похоже. Думал, ты будешь оттягивать день свадьбы.

– Я не знаю, каково это жить одной, – искренне признаюсь я. – Мне не хочется расставаться с вами. Но я бы хотела узнать будущего мужа поближе. Мне он нравится, но хочется. Понимаешь, пап, хочется знать, с кем я свяжу свою судьбу. Думаю, ты будешь не против, если любимая дочь проверит твой выбор в полевых условиях. Ты же хочешь, чтобы я была счастлива? Быть может, он садист! Волк в овечьей шкуре! – разыгрываю целое представление. – Вряд ли конечно. Поэтому и прошу о переводе, пап. Чтобы убедиться.

– Что ж, как бы мне не хотелось в этом признаваться, но ты уже взрослая. Не вижу причин тебе отказывать, – Джаред разводит руками в стороны. – Вот только… жаль, что ты уедешь. С другой стороны, здесь всего час на самолете.

– У вас есть мальчики, пап, – крепко обнимаю его, подбегая к рабочему креслу.

– Это точно. С ними не соскучишься, – он гладит меня по волосам, и я всем сердцем ощущаю то, как сильно он меня любит. И действительно хочет для меня самого лучшего. Поэтому и Фейсала выбрал мне, как Мира для Алисии. Может быть, отцовское сердце никогда не ошибается?

– И все же твое решение мне кажется странным…

– Не ищи двойного дна там, где его нет, пап. Я не такая, как Камила и Алисия. Я принимаю вашу с мамой волю. Фейсал будет мне отличным мужем.

– Ну хоть с тобой нет проблем, – с усмешкой выдыхает Джаред. – Я переживал, что тебе все это давление, как вы называете, не понравится.

– Что мне может не понравиться? Вы выбрали для меня принца. О чем еще можно мечтать, – продолжаю лицемерить я, надеясь, что он никогда не узнает, насколько низко я пала.

– О такой как ты можно только мечтать, ангел. Ты чистая, светлая… искренняя. Как твоя мама. Фейсалу крупно повезло.

Отец целует меня в лоб, и я напрягаюсь от услышанных слов, которым я больше не соответствую.

Мердер

Конечно же она не пришла. Продолжает играть оскорблённую невинность, хотя по факту с ее драгоценной девственностью ничего не случилось. Упрямая, как все женщины Саадат. Тигрицы с обостренным чувством собственного достоинства и неискоренимым рвением к личной свободе, но вынужденные прятать свои стремления к самостоятельности под чадрой. Арабские дочери с американским воспитанием – я был свидетелем того, как каждой из их пришлось упасть с небес на землю.

Энджи напрасно думает, что самое плохое с ней уже произошло. Она забыла – боль и наслаждение всегда ходят рядом. Главное падение еще впереди. О том, что оно будет куда жестче, чем планировалось, я узнаю на следующий день. Менеджер по персоналу передал мне документ с требованием освободить Анджелину Саадат от выполняемых обязанностей, подписанный ее отцом.

– Причина не указана? – до побелевших костяшек сжав в кулаке шариковую ручку, я смотрю на проклятый листок, но строчки расплываются перед глазами.

– Нет, – качнув головой, отвечает Леони Кантен, ведущий специалист по подготовке кадров. – Но ходят слухи, что Анджелина уезжает в Атар, будет работать там, в компании своего жениха. Вы, наверное, знаете, что на днях состоялась помолвка…

– Знаю, – ровным тоном отзываюсь я, на долю секунды прикрыв ресницы. Меня снова не включили в список приглашенных. Амиран аль-Мактум – дьявольски злопамятный король. Я успел сто раз пожалеть, что когда-то не смог держать свой язык за зубами. Наверное, потому что был уверен, что годы дружбы и моя проверенная временем преданность для него не пустой звук, но оказалось, что для него на первом месте тупые традиции и политические выгоды. – Мне нужно подписать? – скрипнув окаменевшей челюстью, спрашиваю я.