— Эта, — резко бросает Кол и, оттягивая ворот своей футболки вниз, демонстрирует мне три буквы, выбитые чуть ниже ключицы. Все его тело плотно забито татуировками, как и у моего отца. В хаотичных черных рисунках затерялось загадочное слово «Дон», вбитое под кожу красивым витиеватым шрифтом, и я ума не приложу, что это может значить.

Дон. Похоже на обращение к влиятельному мафиози. Надеюсь, он не будет просить, чтобы я так называла его, когда мы в следующий раз окажемся в экранной комнате…

Черт возьми, о чем я думаю? Я никогда не позволю ему вновь засунуть меня туда.

Я даже самой себе боюсь признаться в том, насколько возбуждали меня собственные мини-фильмы.

— Дон? Дон Мердер? — поджимая губы, шучу я.

— Донни не имел никакого отношения к мафии, — коротко поясняет Мердер. — Так звали пса, что подарила мне мать, — его голос становится сдавленным, словно он борется с внутренним отвращением и неприязнью. Они не направлены в сторону матери и пса, но кому они могут быть адресованы, я не имею ни малейшего понятия.

— Ты, должно быть, любил его.

— Пес был куда приятнее многих людей, что я лицезрел в своем детстве.

— Правда? И какие люди тебя окружали?

— Это неважно, — отрезает Кол, отпивая из стакана еще несколько глотков пива. — Даже не пытайся составить на меня досье, Пикси.

— Я и не пытаюсь… Просто ты говоришь о Донни с таким видом, словно с ним что-то случилось. И это тебя ранило.

— Его придушили голыми руками. Неприятное зрелище, детка.

Меня всю передергивает.

— Мне очень жаль, — пытаюсь взять его за руку, но он одергивает ладонь, словно не жаждет разделять со мной моменты плохих воспоминаний. А может быть, не хочет казаться уязвимым и наделенным душой, сочувствием и милосердием. Мужчины думают, что безоговорочная сила и жесткость их красит, и им стоит держать все свои эмоции под контролем, но это неправда. Мне хочется видеть перед собой человека, а не гранитный камень.

— Так бывает. Жизнь коротка, поэтому нужно брать от нее все, Энж. Глупо отказывать себе в заветных желаниях. Откладывать все на потом, — он подмигивает мне, расплываясь в дьявольской улыбке, взывающей меня к грехопадению. — «Потом» может никогда не наступить.

— Именно это я и делаю сейчас, — опустошая свой бокал, веду плечом я. — Что насчет других важных имен твоей жизни? Как звали твою маму? Почему имя пса, а не ее? — начинаю засыпать его вопросами. — Ты любил собаку сильнее матери?

Взгляд Мердера мгновенно темнеет.

— Моя мать родила меня. Подарила жизнь. На этом спасибо, — отстранённо замечает Кол. Не могу представить, что я когда-либо буду говорить о маме с подобным взглядом.

— Что с ней случилось? — продолжаю пытать я. Мне хочется знать. Хоть что-нибудь о его семье, о его прошлом, о том, что сделало его таким, каким он является сегодня. Изучать другого человека — все равно, что познавать новую Вселенную. И с Колманом мне хочется знать состав каждого ее атома.

— Ее больше нет, — все тем же ледяным тоном, от которого холодом веет сильнее, чем от этой прозрачной стойки.

— Ее имя ты не набил на своем теле?

— Нет. Ей я посвятил не имя.

— А что?

— Узнаешь, когда будешь рассматривать мою спину, — звучит как призыв к действию.

— Ты умеешь заинтриговать, — горько усмехаюсь я, испытывая острое желание изучить каждый рисунок на теле своего похитителя. Языком, губами, кончиками пальцев… хоть я и никогда не произнесу этого вслух. — Как думаешь, мне набить что-нибудь?

— Мы можем это устроить. Что ты хочешь?

— Хм, я не уверена… наверное, что-то связанное с…, — я вдруг теряюсь, прикусывая язык. И все потому, что замечаю за спиной Колмана мужчину, салютующего мне бокалом вина. Он делает это так изысканно, что становится похож на Ди Каприо в Великом Гэтсби. В знакомых чертах лица я мгновенно узнаю мужчину, с которым познакомилась возле стола с рулеткой, и быстро отвожу взор, ощущая, как к щекам приливает кровь.

— На кого ты там смотришь? — прищурив взор, пытает Мердер.

— На кого ты там смотришь? — прищурив взор, пытает Мердер.

— Ни на кого.

— Лгунья из тебя никакая, — резко поддевает мой подбородок Кол. — Я видел его, когда мы проходили мимо, — слегка сжав пальцы, добавляет он. — Хочешь втроем? Я могу это устроить. Только представь, какой незабываемый первый опыт ты можешь получить, — его тон звучит настолько пренебрежительно, что мне мгновенно становится не по себе. — Надеюсь, ты не скупилась на флирт с ним, девочка, — прилюдно щелкает меня по носу, как домашнего песика, забывая о том, что имеет дело с принцессой Анмара.

Меня парализует, как от удара, когда я слышу подобную грязь из его уст. Эмоции берут верх, и, соскакивая со стула, я выливаю недопитый коктейль ему в лицо и закрепляю немую истерику оплеухой.