Мои ладони автоматически накрывают живот, что немного успокаивает. Черт. Я понимаю, что должна думать о себе и меньше нервничать, но не могу не переживать за плод. Если я выберусь отсюда живой… как подобное приключение скажется на малыше? За короткий промежуток времени я пережила все: потерю нервных клеток, лютый холод, удар по затылку. «Прекрасная» беременность, ничего не скажешь.

— Мы справимся, малыш. Давай будем сильными. Правда? — ласково шепчу я, пытаясь дышать. Питон в этот момент проползает мимо меня, задевая пальцы своим склизким толстым телом. Словно током бьет, одергиваю ногу, на что в ответ слышу недовольное шипение.

Питон не спешит на меня нападать. Но это, очевидно, вопрос времени.

И кажется, я уже догадываюсь, что скрывает черное полотно, со стороны которого раздается подозрительное «ш-ш-ш-ш-ш-ш».

— Питоны не кусаются. Не едят людей, — пытаюсь напомнить себе, пока змея издевательски высовывает свой раздвоенный язык. Она вновь ползет вдоль меня, соприкасаясь с моей голенью. Удушливый крик застревает в горле.

— Есть тут кто-нибудь?! Кто здесь? Выходите! — я нахожу в себе силы встать с пола. Хаотично ищу выход, бросаясь к двери. Отчаянно дергаю ручку на себя, знатно выругавшись. Черт, закрыто.

Что у нас есть? Артур пришел за мной один, пробравшись через охрану Леона. Значит, все бодигарды моего мужа ликвидированы. Все, до единого. А значит, шансы выбраться отсюда живой, улетучиваются.

— Отсюда нет выхода, Алатея, — с первых нот я узнаю этот голос, эхом заливающий зал. Он вызывает во мне трепет и желание зарыдать. Душа в миг разворачивается и сворачивается вновь, стоит мне обернуться и увидеть свою маму. Настоящую, а не крестную. Ту, что я не видела тринадцать лет. Не узнать Эмили Моран невозможно. Я — ее отражение.

— Мама…, — оторопело шепчу я, сначала не в силах сдвинуться с места. — Мама! — немедля ни секунды кидаюсь к ней. — Мама, — обнимаю ее за плечи, находясь вне себя от радости. Я думала, что снова увижу этого психопата с пушкой, но какое же счастье увидеть совершенно противоположное развитие событий.

— Мы выберемся, мам? Мам. Мамочка. Это правда ты? Мама…, — не могу успокоиться, просто обнимаю ее.

Это так странно. Но я хватаюсь за нее, как за спасательный круг, прекрасно понимая одно: мама никогда не причинит мне зла. Она здесь, чтобы помочь. Чтобы защитить.

Немного отрываясь от неподвижной статуи Эмилии Моран, я рассматриваю ее выражение лица. Передо мной женщина с заостренными чертами лица, подчеркивающими ее холодную, нордическую красоту. Она выглядит как снежная королева, в душу которой попал осколок дьявольского зеркала, навсегда сделав ее ледяной и бесчувственной. Стройная фигура матери упакована в белое платье с открытыми плечами. Волосы цвета жидкой платиной собраны на затылке. Она выглядит как идеальная кукла. На лице настолько нет эмоций, что нет и морщин…ни возрастных, ни мимических. Если бы не тяжелая судьба, сокрытая в глазах, Эмили, ей можно было бы дать не больше двадцати семи лет.

Но глаза никогда не лгут.

Может, она злится на меня? Я бы тоже на ее месте была в ярости. Еще бы. Дочь посмела влюбиться в ее первую любовь. Забеременеть от героя ее бесконечной сказки. Вопиюще жуткая ситуация, никто не спорит. Я украла у нее сердце, я забрала ее жизнь. Не по своей воле, но так случилось.

— Прости, мам, я не хотела всего этого… сначала, я помнила только Анну. Когда познакомилась с Лео, я не помнила тебя! А потом все эти сны, которые были воспоминаниями…и все встало на свои места. Мам? Мам. Мы выберемся, — настаиваю я, пытаясь достучаться до восхитительно красивой, но опустошенной женщины.

— Мы? — холодно ухмыльнувшись, отзывается нордическая блондинка. — Тея, веди себя достойно. Успокойся. Не виси на мне.

Меня дергает, как от пощечины. Параллельно, я поражаюсь тому, насколько мы похожи. Мы фактически клоны. Безупречно красивая Эмилия Моран: холеная кожа, королевская осанка, длинная шея, как у профессиональной балерины. Но взгляд потухший, мертвый. Словно эта девушка давно иссохла, сам дьявол выпил ее душу до дна.

— Мамочка, ты здесь? — охрипшим голосом, спрашиваю я. У меня создается стойкое ощущение, что Эмили находится под воздействием чего-то тяжелого и наркотического. Ну не может быть у моей матери таких стеклянных глаз. — Почему ты так смотришь на меня? Ты обижаешься… ты зла… из-за меня и Леона?

— Обижаюсь ли я? — она освобождает руку от моей хватки, пренебрежительно скривив губы. — Я уже знаю, что под сердцем ты носишь ребенка от моего бывшего мужчины, Тея. От мужчины, про которого я писала для тебя сказки. Которого любила всю жизнь. Мужчины, который мог бы быть твоим отцом, но не стал, — жестким тоном выдает Эмили. — Думаешь, он любит тебя? — прищурив веки и прицелив тон, смеряет меня испепеляющим взором. — Он увидел в тебе мою тень, жалкую копию. Только и всего. Ему и тебе повезло, что вы не кровные родственники. Подобную мерзость переварить сложно.