Ворота распахнулись так резко, будто их открыли с ноги. Я увидела незнакомого гвардейца, с ног до головы облаченного в форму английской гвардии. Герб в виде льва с крыльями в который раз напомнил мне об этом, и я вздохнула с облегчением — ну, конечно, эту темницу я бы вряд ли с чем-то спутала.

— Принц Уэльский желает аудиенции с вами, леди, — он коротко кивнул мне, отступив в сторону. Смысл его слов дошел до меня не сразу. Я судорожно пыталась понять, как меньше чем за неделю они нашли нового наследника для такой страны? Это какая-то ошибка...

Но когда я увидела человека, который вошел в мою крохотную комнатушку и закрыл за собой дверь, я схватилась за стену, лихорадочно вобрав в легкие воздух.

Передо мной стоял крупный, высокий молодой человек, с ног до головы облаченный в бежевую парадную форму, которая плотно облегала каждый мускул его сильного тела.

Я боялась поднимать глаза выше на его лицо, потому что, без всяких сомнений, приравняла данную галлюцинацию к слабоумию, причиной которого послужил пережитый мной за последние несколько дней стресс.

Мой взгляд замер на треугольнике обнаженной кожи под его шеей с едва заметными краями до боли знакомых татуировок на ключицах. Когда взгляд поднялся выше, я увидела его кадык, острый подбородок и, наконец, косые скулы, один вид которых излучал власть и могущество. Сжатые скулы.

С трудом поднимая взгляд выше, я увидела два синих сапфира, обрамленные густыми и черными ресницами, и погибла.

Передо мной стоял Брэндан, и он не просто выглядел здоровым, он выглядел живее всех живых. Его энергетика простиралась на всю темницу и буквально избивала меня силой, которая исходила от него. И сила эта была пропитана злостью и гневом.

— Брэндан… — меня трясло, я приложила тыльную сторону ладони к щеке и обнаружила, что она холодна, как лед. Я не знала, что мне делать, не знала, как воспринимать этот сон, посланный моим больным воображением.

Не раздумывая больше ни секунды, я сделала шаг к нему, чтобы кинуться на его сильную грудь и плакать на его плече до тех пор, пока он не сожмет меня в своих стальных объятиях.

Господи, я так этого хотела.

Каким бы ни был странным этот сон, главное, что он был таким реальным и живым… таким естественным, будто Брэндан и правда стоял передо мной, сотворенный из плоти и крови. Только я хотела в этом убедиться.

— Стоять, — прервал мой порыв он, показывая мне открытую ладонь коротким движением. Я замерла, вглядываясь в каждую черточку его лица.

Его голос звучал так же, как и прежде. Еще никогда мне не снился настолько реальный сон… каждое его движение и слово зарождало во мне смутную надежду на то, что все, что происходит, реально.

— Брэндан, ты жив? Господи, прошу, скажи мне, что все это не сон! — не выдержав, прокричала я, закрывая лицо руками.

— Меня оказалось не так просто убить, как ты планировала. Не правда ли, Камелия? — низким рокотом отозвался он. Когда он говорил так, каждый волосок на моем теле вставал дыбом. Только так он говорил, когда был со мной наедине. Только таким тоном Брэндан говорил, когда наши тела сгорали, отдаваясь друг другу.

Камелия.

POV Брэндан

Я думал, что первое, что я сделаю, когда ворвусь в темницу и увижу эти бесстыжие карие глаза, я прижму ее к стене и просто вытрясу из этой девушки всю душу. Одним рывком и без прелюдии.

Месть, тягучая, горячая, разливалась по крови, заполняя меня до краев. Она – опасность.

Она – та, что вспорола мне грудь и достала сердце.

Она первая, кому я открылся, после стольких смертей, что мне пришлось перенести.

И эта девушка предала меня. Самым диким и наглым образом. Искусно хитрым, ненавязчивым способом, она нашла мое слабое место и попала точно в цель.

Но дверь открылась… и я замер, когда увидел ее крохотное, беззащитное тело, прижатое, к каменной стене. Камелия не могла дышать, и на моих глазах ее кожа приобретала зеленовато-синеватый оттенок. Она смотрела на меня так, будто видела приведение, которое пришло покарать ее душу.

Она была облачена в платье, тоже что и на церемонии в честь моей помолвки, волосы собраны заколкой в виде цветка, и они не мешали мне рассматривать ее черты, пропитанные тоской и болью. По мне?

Как-то она уже пыталась прикинуться хорошей актрисой, и у нее это плохо вышло, но в этот раз все выглядело по-настоящему. Настолько, что это помешало мне притронуться к ней. Потому что я не знал, правда не знал, что произойдет дальше. Мне казалось, что, если я хоть пальцем притронусь к ее коже, произойдет одно из двух : либо я убью ее, либо сожму в своих руках, а с моих губ будут срываться такие обещания, о которых мне даже подумать страшно.

— Меня, оказалось, не так просто убить, как ты планировала. Не правда ли, Камелия? — я тщательно ловил ее реакцию, пытаясь поймать на лжи и неискренности, но она выглядела такой… нет, не сломленной. Она выглядела так, будто в нее только что вдохнули новую жизнь, но она в это не верит.