– Но тебе это нравится. Ты же за этим пришла? Получила? – мой голос звучит спокойно и безэмоционально, но я игриво хлопаю ее по щеке, продолжая удерживать на месте, и толкаюсь глубже. Когда Эрика начинает стонать, упираться и сопротивляться, я не даю ей вырваться, и следующие минут семь просто смотрю на то, как она вылизывает вены на моем члене, и после, бесцеремонно трахаю ее рот.

Черт, я ничего не чувствую. Мне скучно, но остановить это представление можно только одним образом. Я чувствую себя бездушной машиной, когда совершаю пару финальных толчков, насаживая ее с особым усердием.

Хриплый стон вырывается из губ, когда я вижу под закрытыми веками те образы, которые действительно будоражат разум.

Кажется, Эрика остается в восторге от такого проявления чувств – я редко балую ее хрипами и прочими вещами, которые так любят женщины.

– Спасибо, Рика, – отстраняю ее губы, небрежно проведя по ним полотенцем. Не хочу, чтобы испачкался ковер. Я заказывал его из Марокко.

Тут же встаю, даже не глядя в глаза девушке голубых кровей.

Видел бы это Джеймс.

Эта картина ужаснула бы его куда больше, чем связанная Энигма. Но Эрика никогда не пожалуется своему брату на разбитое сердце, потому что понимает, что сама дала мне повод обращаться с ней, как с одной из шлюх в той самой комнате, где я искал объекты для исследования.

– И это все? Ты совсем охренел. Думаешь, я себя на помойке нашла? Ты хоть знаешь, кто я такая? – Рика встает на ноги, нервно поправляя подол платья. К чему скромность сейчас, девочка. Это выглядит глупо.

– Знаю, кто ты такая. Успокойся. Я тебе не звал. И не в настроении выслушивать твою истерику, – натянув домашние штаны, я опускаю взгляд на браслет, просматривая рабочую почту.

– Мак, ну зачем ты так со мной… все же было по-другому.

Никогда не было.

– Ты такой из-за смерти отца? Из-за обвинений в убийстве? В чем дело, Мак…

– Уходи, пожалуйста. Не унижай себя сама еще больше, – я усмехаюсь, не поднимая на Эрику взгляда. Мне не жаль ее, потому что она хотела именно этого. Она знает меня, знает, что я не способен дать ей то, чего она хочет. Эмоциональности, нежности, любви. Чего она ждала?

– Позвони, как придешь в себя, – гордо хмыкнув, она поднимает каблуки с пола, и пулей бежит к двери, оставляя после себя информационное поле, полное невысказанных слов, яда и обиды.

Возвожу глаза к потолку, чувствуя себя несколько лучше, благодаря стараниям Эрики. Все-таки она пришла не зря.

Но хорошее настроение длилось недолго. Мой отец решил снова усложнить мне задачу и передать «привет» с другой стороны и нарушить В-С-Е мои планы, касаемо Энигмы.

Макколэй

Две недели работы с помещенной в Биокапсулу Энигмой летели быстро. С меня сняли все обвинения в деле об убийстве мисс Фуллер, но мне пришлось потратить несколько тысяч долларов на услуги своего личного адвоката, и кучу времени на то, чтобы создать виртуозно реальную голограмм-видео своего алиби. Запись программного кода, позволяющего выдавать фальшивую запись за реальную, отнимает очень много времени даже у меня. Особенно в такие дни, когда хочется заниматься чем-то действительно важным. К сожалению, никакие деньги не снимут с меня прицел АНИСТ, и по данным от моей охраны, за мной уже начали интенсивную слежку.

Мир ученых, как и любой другой бизнес, полон конкуренции и нечестной игры. Самые гениальные умы этого мира готовы перегрызть друг другу глотки за то, чтобы отстоять свое право быть первыми в той или иной области развития технологий, создания лекарств и во многих других отраслях. В нашем ядовитом сообществе, то и дело вспыхивают глупые скандалы, гремят суды за украденные друг у друга идеи, беспощадная бойня за награды, премии, а главное – признание народа, и крупных мировых компаний, которые нуждаются в конечном продукте. После того, как мой отец изобрел лекарство от одной из самых мучительных болезней двадцать первого века, и получил за это наивысшую награду от АНИСТ, на него началась настоящая травля со стороны других ученых, но ему всегда было плевать на лающих вокруг него «собак». Да, Руфус принес много пользы в этот мир, и даже его эксперимент со мной преследовал благую цель – найти способ предотвратить деменцию мозга, продлить жизнь каждого человека, но я все равно никогда не смогу его понять. Даже я, его бесчувственное создание, не могу представить, что когда-нибудь буду ставить на своем сыне эксперименты.