Придерживая Роксану за горло, нахожу ее губы, ловя громкие стоны, с которыми она принимает меня.

Всего. Это слишком сладко.

Все, чего мне хочется сейчас, – это заморозить этот момент на вечность. Хотел ли я этого когда-нибудь раньше во время оргазма?

Определенно, нет.

Но сейчас я даже выходить из нее не хочу.

Не хочу видеть боль в ее глазах, когда настанет час расплаты. Но я сделаю это, потому что мне, нахрен, не нужны эти чувства, которые могут свалиться на плечи.

Она заслуживает только жесткого траха без продолжений, как и все. Вот и оставим все на этом уровне.

Роксана

Я проснулась, когда небо, прекрасно виднеющееся в панорамном окне, заволокло розоватой дымкой рассвета. Так мало – проснуться с мужчиной.

И, в то же время, так… Волшебно. Особенно, когда испытываешь этот трепет в груди, который хочется придушить, но, несмотря ни на что, понимаешь, что он сильнее тебя.

Ты не можешь его тронуть, этот маленький цветок, вырастающий прямо из сердца.

Я сжала бедра, ощущая влажность между ног. Я до сих пор чувствовала, как наполнена Кейдом. Майкл никогда не кончал в меня, но после секса с ним я пулей бежала в душ.

Что говорить о других парнях, которые у меня были?

Кейду я, казалось, могу позволить все.

Мои губы касались его ребер, и тут я почувствовала, как он судорожно вдохнул – Кейд тоже проснулся.

Пришло мое время притвориться спящей. Я жутко стеснялась смотреть ему в глаза после того, как вчера…

Лучше не вспоминать, чтобы снова не накинуться на Кейда.

Он осторожно отодвинул меня и встал с кровати. Судя по шагам, Кейд отправился в зал, включил телевизор и поставил чайник.

Чувство, что здесь было что-то неправильно, не покидало меня.

Обернувшись в простыни, я вышла к нему, в надежде развеять свои сомнения.

Кейд стоял возле островка на кухне, в одной руке он держал чашку крепкого кофе. Он был умыт и полностью одет в привычную одежду: брюки, плотно прилегающая к телу рубашка. Осталось только галстук завязать…

– Ты куда соскочил так быстро?

– На работу. – Ледяной голос Кейда розгами ударил мою ослепшую душу. Во рту мгновенно пересохло, и каждое следующее слово давалось с трудом.

– Ты…

– Одежда на диване, чистая. Твоя спортивная одежда. Можешь выпить кофе, позавтракать. Потом иди куда хочешь – я оставил в кармане тебе пятьдесят долларов. Думаю, даже на такси хватит. – Не глядя на меня, он отпил из чашечки кофе.

Чтоб он подавился.

Сила мысли не сработала, а меня вот затрясло, как припадочную. Я думала, не устою на ватных ногах и рухну прямо здесь, размазав сопли и слезы по идеальному паркету.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что ты говоришь это потому, что действительно так думаешь. – Я сделала все, чтобы мой голос был волевым.

Кейд ответил не сразу. Он долго молчал, уставившись в телевизор, будто собирался с мыслями.

– Робертс, чего ты хочешь? – Он поднял глаза на меня, откровенно заглянув в душу. – Мы потрахались. Было неплохо. Но так ждать этого мне не стоило. Теперь ты свободна.

Он ухмыльнулся, высокомерно задрав подбородок.

– Сво-бо-дна. И не забудь, у тебя завтра смена.

Мне еще никогда так сильно не хотелось упасть на пол и зарыдать. Я не знаю, как я устояла на месте, как мои ноги вообще вынесли вес тела, которое налилось свинцом.

Я надеялась, что Кейд не видит, как я сморгнула подкатывающие к глазам слезы. Собрав все свои силы, нацепила на лицо железную маску.

Он хочет раздавить меня? Хочет эмоций? Хочет самоутвердиться за мой счет, или как мне это расценивать?

Он не дождется этого.

Не говоря ему ни слова, я оделась в свою прежнюю одежду, замечая свое отражение в одном из зеркал.

Вот так принцесса снова стала золушкой. Карета превратилась в тыкву.

А принц всегда был последним подонком, который полюбил Золушку только за ее внешность.

Этот дом, вылизанный до блеска – мишура. Этот вид за начищенными панорамными окнами… Все сладкое, приторное, ненастоящее.

Кейд… Всего лишь высокомерный сукин сын, который еще не наигрался в песочнице.

Но я не могла осуждать его. Даже сейчас я не считала себя кем – то лучше него. Кейд убивал меня словами и поступками, а я годами была сообщницей в более жутких преступлениях.

– Ты в порядке? – Слова Кейда звучали с издевкой. Но выглядел он так, как будто все утро потирал ручки в предвкушении моей истерики, крика и негодования по поводу его свинского поступка, а теперь его оставили ни с чем. – Даже не возьмешь деньги?

Я не прикоснулась к купюрам, которые он мне оставил. Без понятия, как я буду добираться до Бруклина, когда в кармане ни цента.

– Пошел. К. Черту. – Если бы можно было бы убивать взглядом, Кейд бы сейчас лежал на полу своей кухни. Перед тем, как я вышла за дверь, его глаза вспыхнули ответной ненавистью, и даже в этот момент я чувствовала, как мне трудно от него уйти.