– Но ты не будешь больше раздавать мне свои приказы. Ведь скоро твое место займу я. – Я резко встал с кресла, заставив его закрутиться, и, не слушая ворчание отца в свою спину, покинул его кабинет.

Я не могу вернуться к Роксане прямо сейчас, как бы этого не хотел. Наступил новый день, и, несмотря на то, что я не спал всю ночь, мне необходимо было съездить в клуб, проверить, как отработала смена, а потом мне предстоит визит в еще одно неприятное место. И снова в клуб, чтобы подготовиться к новому вечеру, и только потом я смогу вернутся к Рокс и наконец-то сбросить это напряжение, что до сих пор не отпускало меня.

Она, наверное, сейчас уже проснулась. Ходит по моей квартире и трогает мои вещи так же, как и вчера, когда она воспользовалась моим гелем для душа.

Я жуткий собственник, даже когда дело касается вещей. Но сейчас мысли о том, что Роксана трогает вещи в моей квартире не раздражала меня. Главные комнаты все равно закрыты, поэтому не будет ничего страшного в том, что она посмотрит телевизор или съест мои хлопья.

Черт возьми, о чем я думаю? Какие хлопья?

Она спала в моей постели!

Ни одна девушка не переступала порог моей квартиры, даже мать, а она уже поспать там успела.

Я когда-нибудь сойду с ума от этих резких поворотов своей жизни.

– Мистер Адамс, как только что-то пойдет не так, вы можете нажать кнопку на столе. Этот заключенный бывает буйным. – Мужчина в форме полицейского впустил меня за стальную дверь с небольшим окошком. Коротко кивнув, я вошел внутрь и увидел… Урода, которого ненавидел всем сердцем.

Оранжевый костюм заключенного, руки закованы в наручники, дикий взгляд, бегающий по маленькой комнатке как будто в поисках выхода, придали мне уверенности: чувство возмездия, растекающееся по венам, было тому свидетельством.

Он был гнилью. Я считал, что этот человек не заслуживает имени, но это был Майкл Миллер.

– О, кого я вижу. Без охраны? – с издевкой поинтересовался скотина, впившись в меня своими змеиными глазенками, в которых не было даже проблеска человечности.

Рядом с таким, как он, я еще больше чувствовал свое превосходство. А главное – я ощущал себя человеком, потому что знал, что ему нравилось заниматься тем, чем он занимался. Он ловил от этого кайф и был счастлив в тот день, когда оставил меня валяться в собственной крови на асфальте.

– Молчи, пока я не задал тебе вопросов. – Я сел напротив него, повелительно посмотрев на его наручники.

– С какой стати, мажорный ублюдок?! – поинтересовался он, отразив на своем некогда симпатичном и молодом лице уродливую гримасу.

– С такой, что я могу с легкостью помешать твоему досрочному освобождению. С твоей стороны было весьма невыгодно избивать одного из самых богатых людей города.

– Гад, – тихо фыркнул он, и его руки затряслись от бешенства. – Думаешь, я знал, кто ты?! Для меня ты был лишь богатым ублюдком из класса моей подружки… Ты обидел ее, вот мы и решили поломать тебе черепушку! – Каждое его слово сопровождалось матерным, как приставкой, и он повысил голос до гомона.

– И три ребра. Коленные суставы. Нос, челюсти… Мне продолжать? – усмехнулся я, стараясь не вспоминать тот вечер. Я должен был оставаться хладнокровным и равнодушным. Если бы я не держал себя в руках, то сейчас оказался бы в его же камере – за убийство Майкла.

– А про подружку ты придумал очень мило. – Я захлопал в ладоши и резко перешел к сути дела, ради которой сюда пришел. – Где мой кулон, который вы украли вместе с деньгами и часами?

Майкл никак не отреагировал – по его лицу было совершенно ясно, что он не понимает, о каком украшении идет речь. Или не помнит. Или прекрасно делает вид, что не помнит. Они могли продать этот кулон, в конце концов, он был из белого золота и вместе с цепочкой мог стоить несколько тысяч долларов.

– Отвечай, иначе срок твоего пребывания здесь автоматически станет пожизненным! – Я хлопнул по железной столешнице кулаком, не выдержав его гнетущего молчания.

– Ты приперся сюда, чтобы спросить у меня про гребанный кулон? Это шутка? – снова рассмеялся он, обнажив свои грязные зубы.

– Не твое собачье дело, гнида. Говори!

Майкл поднял руки вверх вместе с цепями от наручников, словно сдаваясь.

– Его забрала Роксана вместе с часами. Та самая сучка, которая сдала нас. Та самая шлюха, которую я приютил, дал ей возможность заработка… Хренова сука, из-за которой я теперь вынужден сидеть здесь! Из-за тебя сопляка, который мог просто отдать мне деньги! Мне нахрен не нужно было тебя избивать. Я понятия не имел, кто ты, что ты и что начнешь сопротивляться. Понимаешь?!!? – взвыл он, поморщившись. Майкл не хотел быть слабым, но, видимо, каждый день он мучился от этой, на его взгляд, несправедливости.

Я не хотел копаться в его чувствах.

Я перестал дышать еще после того, как он сказал: «Роксана».

Легкие как будто пропали из моей груди, а сердце ушло в пятки.

Нет… Нет… Не может этого быть.