— Киан, что с тобой? — заметив то, как я изменился в лице, обращается ко мне Рик. Я не отвечаю, закусывая кулак.
— Итак, Киан, ты можешь полететь к нему. К своему сыну. А можешь отправиться чуть дальше — в Индонезию, где борется за жизнь твоя красавица-жена.
ЧТО?
Доменик разворачивает камеру. В этот момент самолет начинает так трясти, что мне, кажется, будто это моя ярость выводит технику из строя, и он летит вниз.
Я вижу Мию. Вспотевшую, взлохмаченную, измученную. Свою любимую девочку, которая нуждается во мне. Свою глупышку, которая сбежала, заработала себе лишних проблем на задницу, но выдерживает мой взгляд с достоинством. Она нуждается во мне, и расстояния не помеха, чтобы почувствовать, насколько сильна связь между нами. И как сильно горят наши сердца сейчас, сожалея о том, что не открылись друг другу раньше. Я не открыл…возможно, она бы сейчас была в безопасности, рядом. Но она там, в лапах этих мерзких чудовищ, которые могут пристрелить её в любой момент.
Моя жена привязана к самолетному креслу. Во рту зажат кляп. Рядом с ней вальяжно раскинулся Дэниел Кинг, наблюдающий за происходящим со скучающим выражением своей наглой физиономии.
— Видишь капельки пота на ее лбу? — Доменик подходит к Мии близко. Тварь. Держись от нее подальше. Достает градусник из подмышки Амелии.
— Тридцать девять. У нее жар, Киан. Скоро, когда яд скорпиона, который…случайноужалил её, глубже впитается в ее клетки, она отключится. Для противоядия уже поздно. Жаль, что такая красавица умрет молодой…но ты же не станешь жертвовать сыном ради горячей киски? — спрашивает этот уебок, прикасаясь своим шершавым и морщинистым пальцем к совершенно нежным щекам Мии.
Черт. Я убью его. Я заставлю его гореть…и умирать самой мучительной, блядь, смертью.
— Но у тебя же есть «цветок бессмертия», Киан. У тебя последний образец, не так ли? Отличный шанс проверить его в действии. Прилететь сюда и дать его любимой жене…но вот незадача: тогда сына спасти не успеешь. Какая жалость. Наша жизнь — это выбор, Киан. Не ошибись с ним. И не стоит, посылать спасать свою жену кого-то из друзей…я вышлю местоположение Мии, только когда увижу твой самолет в списке приземлившихся в Джакарте. И да, маячок в ее обручальном кольце уже уничтожен.
— Зачем ты это делаешь? Какая. Твоя. Выгода? — довольно спокойно спрашиваю я. Внутри — агония, полыхающая земля. Хочется кричать. Хочется сказать Мие столько всего.
Держись, птичка. Это безумие скоро закончится. И мы выберемся из него живыми, черт подери.
— Вендетта. За то, что твоя мать сбежала от меня и предпочла другого. Пусть, ее сердце обливается кровью на небесах, когда она будет смотреть на то, как по ее вине страдает ее сын… — маниакально смеется Доменик, и я окончательно понимаю, что от отчаянья и долгов, у него давно сорвало крышу. — Месть за сына. За моего Алессандро, разумеется. Ну и конечно, сделка, Киан…если твой друг привезет нам Селену, мы, возможно, попытаемся спасти Мию. Но гарантий никаких нет.
В эту секунду Мия начинает мычать изо всех сил, и отрицательно мотает головой. По ее взгляду я читаю одно: «Если ты отдашь им маленького ребенка за меня, я никогда тебе этого не прощу».
Блядь, не то, что бы я собирался…но…черт подери, из этого дерьма нет адекватного выхода. Его просто нет. Это конец. Как бы я не поступил, потеря самого дорого для меня…неминуема, неизбежна.
Кажется, я говорил, что достоин только ада? Мысль материальна, мой вызов сработал. Ад — это то, что происходит сейчас. И я его заслужил…но сейчас не время. Не время сожалеть и думать.
Доменик отключает связь. Я даже не успеваю ничего сказать Мии. И в моих словах сейчас мало смысла. Последние две минуты разговора, я поставил телефон на громкую связь, поэтому Рик и моя команда уже в курсе всего, что нам предстоит.
— Киан, это…это, черт подери, полная задница, — бормочет Рик, очень мягко озвучивая мои мысли и внутреннее состояние.
А мое внутреннее состояние…если сказать кратко: это ядерная война.
— Это тупик, Рик, — стараясь сохранять самообладание, отвечаю я. Мужчинам положено сохранять спокойствие и быть хладнокровными, когда хочется рыдать, кричать, и умолять…Вселенную — не забирать. Только не забирать.
— Сэр, так что сообщить пилоту? — спрашивает у меня один из солдат. Мы уже должны приступить к снижению…или лететь дальше и запрашивать разрешение на приземление в Джакарте.
— Ты знаешь, что делать, — сухим тоном озвучиваю свое решение я. — Мы скоро приземлимся в Куала-Лумпур. Я спасу своего сына.
Рик смотрит на меня с пониманием, ужасом…и сочувствием. Отворачиваюсь, сжимая подлокотники кресла.
Закрываю глаза. Отчаянно пытаюсь найти выход…запасной вариант.
Но его нет.
Просто нет.
Один из них умрет сегодня.