Но когда я думаю, что мне стоит переиграть эту ситуацию, все упирается в то, что я не уверен, что все не станет, как прежде. Я не могу ГАРАНТИРОВАТЬ Лейле, что у меня однажды снова не наступит провал в памяти, что я не пойду шляться по своим злачным клубам, что не начнется заново весь этот ад для нее… она не заслуживает такого.

Энди сказал, чтобы взять Деймона под контроль, нужно просто взять на себя ответственность за «его» поступки. Но я уже взял за них ответственность. Все, что я с ней совершил — были МОИ поступки. Так или иначе. Если я не помню некоторые из них, это не освобождает меня от ответственности… все, хватит оправданий. Я — корень всего зла.

Ее нервы просто не выдержат. Как у моей матери. И сейчас это самый решающий момент в моей жизни, когда я понимаю, что люблю ее так сильно, что готов просто оберегать и любить ее, не требуя ничего взамен.

Да, мое тело, вся моя сущность всегда будет желать утащить ее к себе в логово и ни с кем никогда не делить, но я должен сохранять контроль.

Контроль — это слово теперь для меня синоним слову жизнь, потому что без контроля, без работы над собой все снова может вернуться.

Деймон выйдет из-под моего контроля, выставляя мои пороки всем на показ. Он всегда будет внутри меня.

Сейчас я просто держу его в ежовых рукавицах.

Вот такая судьба. Но я благодарен Лейле за то, что она появилась в моей жизни, за то, что провела через этот путь, за то, что сделала меня сильным, полноценным, и вообще… я просто хочу меняться ради нее. Хочу работать только ради нее, ради того, чтобы дать ей прекрасную жизнь.

Я до сих пор хочу, чтобы каждая ее мечта стала реальностью, а моя девочка всегда мечтала о принце. А я не принц. Я чудовище. И волшебного снятия проклятия так и не произошло.

Я лишь на пути к исцелению. К тому времени, когда я буду более-менее уверен в том, что не причиню ей зла, она потеряет ГОДЫ жизни, а я не имею права отнимать у нее это время.

Поэтому единственный способ, чтобы она, не скорбя, отпустила меня, это снова заставить Леа меня ненавидеть. Желать мне мук.

Что я и делаю.

— Я не верю. Не верю, что это ты. Что ты говоришь правду! — она застегивает свое платье спереди, а не сзади. Боже, маленькая. Ну не плачь. Так будет лучше.

— Это правда, — хладнокровно заявляю, натянув джинсы и футболку. — Я в очередной раз поимел тебя, как шлюху. Ты же не согласна на роль шлюхи, не так ли? Леа, ты знала, что в моей жизни было много девочек. Девочек, над которыми я проводил эксперименты. Над их сознанием. Мой эксперимент с тобой закончен. Мне больше не интересно. Ясно? Поэтому, как говорится: отпусти и забудь, — с деланным равнодушием произношу я, несмотря на то, что меня до сих пор потряхивает от того, что мы только что пережили.

Не говоря уже о Лейле.

Ее губы дрожат, девушка заливается слезами, а потом уверенно смахивает их с лица. Вдруг ее черты становятся жесткими и злыми, она сжимает руку в кулак. И выставляет на меня указательный палец, тыкая в грудь.

— Ты просто… Кай. Спасибо, что показал мне свое истинное лицо, сволочь. Снова. Я тебя ненавижу, и можешь забыть обо мне раз и навсегда. Я больше никогда тебе не дамся, даже если ты будешь последним чертовым мужчиной на планете! Думал, я уйду от тебя в слезах? — она толкает меня в грудь, на что я никак не реагирую. — Не дождешься. Я не пролью по тебе больше ни одной. Ты прав. Ты больше не тот, Кай. Помнишь, я сказала, тебе, что люблю тебя? Это не так. Я люблю человека, которого больше нет, — сжав зубы, она в последний раз толкнула меня и выбежала из зала Плазы.

Я присел на стул, стараясь отдышаться. Каменное лицо за мгновение сменилось выражением боли. Я положил руку на сердце, чувствуя, как оно проламывает ребра.

Это пройдет. Так нужно.

Лейла

Едва дыша, я выбежала из зала. Ноги несли меня по холлу Плазы, люди поглядывали на меня с подозрением… я вышла на улицу и присела прямо на лестнице, стараясь успокоиться.

Понимаю, что мешаю постояльцам отеля. Еле-еле отползла в сторону, скрывшись за позолоченной тележкой, предназначенной для перевозки чемоданов по отелю. На ней как раз стояло два огромных саквояжа, и я была надежно укрыта от посторонних глаз и никому не мешала.

Чувствовала себя не просто подавленной, а раздавленной, разбитой на маленькие кусочки. Нужно брать себя в руки. Если бы только можно было выпить волшебную таблетку, которая бы навсегда очистила меня от яда этой любви…

Что будет дальше? Я совершенно четко понимала, что не выйду замуж за Акселя. Я просто потерялась… запуталась.

Вздрагиваю, когда вдруг слышу звук шагов на лестнице перед отелем и звук его голоса. Кай говорит по телефону очень мягким и дружелюбным тоном… словно говорит с лучшим другом, а не подчиненными.

— Да. Я сделал это, — произносит Кай. — Водитель будет с минуты на минуту. Черт, я знал, что будет тяжело, но чтобы настолько…

Молчание. Каю отвечали на том конце провода.