Разрываясь между желанием задать ему миллионы вопросов об их прошлом и как можно скорее заняться обсуждением будущего разрывает изнутри.

Ведь тот факт, что Леонель Голденштерн и Джеймс — один человек, в корне меняет дело.

Внезапно, в мысли Эльзы врывается Драгон. Он заполняет каждый нейрон в ее голове, звучит в каждом ударе сердца. Это происходит именно в тот момент, когда она поднимает глаза на Леона, и их взгляды встречаются.

Не знай она хорошо Драгона, она бы может быта этого не заметила, но тот факт, что они поразительно похожи, бросает девушку в дрожь.

Осколки воспоминаний начинают перемещаться внутри, заставляя извилины пылать от напряжения.

Такое поразительное сходство не часто увидишь у родных братьев, что уж говорить о сродных. Очевидно, они пошли в одного общего родителя. При этом, у них определенно разные черты лица, цвет глаз и даже цвет волос, если рассматривать каждую часть отдельно.

— Тебе нужно попить. У тебя сухие губы. Успокоительный газ вызывает жуткий сушняк, — мужчина констатирует факт, и именно в этот момент, Эльза осознает насколько он прав. Кажется, будто она неделю бродила в засушливой пустыне, и сейчас готова отдать любые деньги за глоток воды, даже из рук подозрительной личности.

Прислонившись губами к горлу, совершая жадные глотки, девушка неотрывно смотрит на Леонеля Голденштерна, внушающего ей неуловимый трепет внутри.

Если бы у слова «опасность» есть лицо, то оно выглядит именно так.

Заостренное, аристократично дерзкое, идеально холеное, арктически холодное. Короткая и ровно стриженная борода лишь подчеркивает его точеные черты, и хоть немного отвлекает внимание от неземных глаз мужчины.

Неземных в самом прямом смысле этого слова. Трудно поверить, что у человека могут быть такие инопланетные глаза.

Бесцветные и прозрачные, с легким пигментом серого цвета, очерченные черным ободом. Зеркальные. В них отражается все — ее отчаяние и растерянность, ее страхи и сомнения, ее нерешительность.

И смерть.

Потому что вне всяких сомнений, перед ней стоит тот самый человек, который мог бы сейчас свернуть ей шею с легкой улыбкой маньяка. Или разбить бутылку об ее голову. Если бы захотел.

И в этом, заключается фатальный ужас всего происходящего: она совершенно не помнит, чтобы муж вызывал в ней такие чувства. Он был сильным, волевым, прямолинейным, порой строгим и властным, но он не был…таким.

У этого человека внешность Джеймса, но трудно поверить в то, что это он.

В ее муже она ощущала огонь, каким бы ледяным не бывали его внешний вид и настроение.

Этот же человек, сродни ожившему мертвецу. Хотя…так и есть, получается.

Быстро мазнув взглядом по Лео, она сканирует его белые брюки и светлую рубашку, распахнутую на несколько пуговиц. Весь в белом, за исключением символа на вороте. Печатки на пальцах и подвески на его шее тоже слегка выбиваются из общего образа.

Как и ожидалось, Леонель Голденштерн и символизм вещи неразделимые.

— Я не понимаю, — выдыхает Эльза, в смятении прикасаясь к вискам. — Я правда, не понимаю. Ты…это он, — девушка порывается встать, и обхватить Леонеля руками. — Почему ты ведешь себя так, словно…словно не знаешь меня? И этот изучающий взгляд, — проявив несусветную вольность, Эльза резко встает на тахте, чтобы сравняться с мужчиной и объять его лицо ладонями.

Заглянуть в глаза. Прикоснуться.

Леон грубо отталкивает девушку обратно на тахту. Если бы предмет мебели не был таким большим, она могла бы упасть и рассечь голову о мраморный пол, но кажется, мужчину это не сильно волнует.

— Я был им, Эльза. Прежде чем мы вступим в контакт, мне хотелось бы предупредить тебя, что перед тобой стоит другой человек. Не тот, кого ты помнишь. Новый. Можно сказать, заново рожденный, — наблюдая за тем, насколько уязвимо она собирает себя по частям на просторной тахте, Леон невольно любуется красивыми изгибами ее тела. — Прости, малыш, — он тут же протягивает ей руку. — Я не рассчитал силу.

— Прости «малыш»? Я ничего не понимаю. Что происходит, — глаза девушки хаотично бегают по всей галерее-мастерской. — Кто ты, черт возьми? Ты не Джеймс…не можешь быть им.

— У всех у нас есть альтер эго, Эльза. Не каждый осмелиться его проявить. Хотя у тебя с проявленностью, кажется, проблем нет.

— Я своими глазами видела, как в область твоего сердца попала пуля, — шепотом, мотая головой из стороны в сторону, произносит шокированная блондинка. — Как это возможно, Джеймс? Или Леон…? Мистер Голденштерн? Господи, я…я не знаю. И главное, почему…почему я ничего к тебе не чувствую?

— Ничего, должно быть, кроме страха, — с превосходством уточняет Леон. — Я тоже не питаю к тебе романтичных чувств, Эльза.

— Способен ли ты на них?