— Ты так скучно живешь, Леон. Посмотри на себя, не успеешь глазом моргнуть, как обрастешь морщинами, а не гаремом, — слегка остываю, когда Эльза прекращает шалить под столом, вырисовывая бесконечность на моем члене.
Рейчел тем временем начинает усиленно бухать, пытаясь повторить успех обаятельности Эльзы.
Едва ли у нее это получится, сколько не пей. Непосредственность, легкость, пофигизм и самоценность подделать невозможно. Энергию не скопировать…никогда, как и произведение искусства или древнюю реликвию.
Можно стараться, пытаться, экспериментировать, но все это заранее обречено на провал. Мне ли не знать.
— Да, но прежде, нам нужно закончить разговор. Драгон, ты уже слышал о том, что вытворил наш дядя Астон? — меня раздражает появившийся блеск в его глазах не меньше, чем присутствие Рейчел. — Именно с его выходкой была связана та блокировка счетов, в которой ты обвинил меня.
Да, служба безопасности успела доложить мне и эту весть, и я знал, что разговор зайдет об этом. Он попытался взломать одну из важнейших семейных ячеек, расположенную в банке Лихтенштейна. Точнее, фактически под ним, так как сам банк расположен в недрах гор, и о нем неизвестно никому, кроме носителей «голубой крови». Настоящий Гринготтс, что охраняют злые, жадные гоблины и непобедимый дракон.
— Я бы сказал, что не уверен, что это не ваш спектакль в соавторстве, но допустим. Хочешь сказать, Астон хочет подвинуть нас обоих? С чего вдруг? Я не видел его много лет. Он вроде как забрал огромный куш, и заявил, что это его устраивает.
— Ты можешь мне не верить, но я тоже не видел его много лет, Драгон. Поэтому, предлагаю тебе пока зарыть наш топор войны и объединить свои силы, против временного врага.
— А что он сделал, ваш дядя? — встревает в разговор Рейчел.
— Он попытался взломать ячейку в одном важном хранилище. Сделать это фактически невозможно, доступ есть лишь у нашего отца. Дяде удалось сбежать с места преступления.
— Вот так просто? И что это значит? Что же в этом хранилище? — в глазах Рейчел буквально загораются нарисованные купюры.
— Все бабки мира, — хихикает Эльза. — Я предлагаю немедленно проиграть их в казино, — ее настроение мгновенно меняется, и кажется, она выглядит немного обиженной. — Когда мы пойдем веселиться?!
— Значит, что все это время он притворялся, что не претендует на кусок пирога, — вслух рассуждает Леон, бросая на меня проницательный взгляд. Его рука опускается на хрупкое плечо Эльзы, большой палец скользит по точеной ключице…когда она накрывает его ладонь своей, я замечаю толстый браслет в виде пантеры из платины и брильянтов, которого у нее раньше не было. Знаю, что именно его она очень хотела, но как брат прочитал ее мысли? Или у него нет фантазии и браслет настолько попсовый?
— Может, что-то сподвигло его, не подскажешь? Может, наш отец пришел в себя, и ты от меня это скрываешь? — задает вопрос в лоб Леон.
— Так будет безопаснее для всех. И нет, он не пришел в себя. Скорее всего, ты добился своего и ему недолго осталось.
— Все-еще считаешь, что я его отравил? А может, это сделал Астон?
— Только ты мог это сделать, — не колеблясь, отрезаю я.
— Доказательств у тебя нет.
— Это правда. Я подумаю над твоим предложением, — отвечаю Леону коротким кивком. Астона тоже нужно держать на прицеле. Тучи сгущаются, в «королевской гавани» грядет переворот.
— Кстати, о казино. Это хорошая идея, Эльза. Давно не сбегал с собственного мероприятия и не совершал безумных поступков, — мой брат обращается к спутнице, а я вновь смотрю на браслет Эльзы, акцентируя внимание на ее тонком запястье и коже, с выбитой на ней буквой «К».
Она порой, так сильно врезается мне в голову.
Где я уже ее видел?
Не только на ее коже.
На картине брата? На его коже? Или где-то еще?
Леонель Голденштерн давно не ощущал этого. Легкости. Невесомости.
Чего-то детского, похожего на нежный смех, олицетворяющийся у нее со звоном.
С запахом свежескошенной травы, влажной после дождя…свежим бризом, касающимся кожей.
С жизнью, которая когда-то у него была.
Он помнит, каково это, невозможно не помнить.
И пусть сейчас, Леонеля мало интересуют такие забавы, окунуться в это на время не кажется ему такой уж плохой идеей.
Когда твои руки в крови по локоть, а под ногами — гора из сгнивших костей твоих жертв, тяжело поверить в то, что ты еще способен на контакт с солнцем. Лучи солнца сжигают Дьявола, а не красиво подсвечивают его кожу, как в фильме «Сумерки», это сказки для глупых девочек. И одна из них сейчас рядом с ним.