— Тебе не повезло, потому что я очень голоден, — признаюсь я, бесстыдно разглядывая каждый обнаженный миллиметр ее тела. Хочу сорвать все жалкие тряпки и скинуть их в пропасть. И одновременно, не тороплюсь, наслаждаясь видом холеной, гладкой, слегка загорелой кожи. Облизываю глазами, пока только ими. Я ждал слишком долго, довольствовавшись пиксельными изображениями с камер. И я не наблюдал за ней часто. Это шоу по названием «Эмили Моран» всегда было для меня личным guilty pleasure. Нечто виновное, запретное, но до боли манящее. Вредная привычка или та самая «запрещенка», от которой хочется избавиться или хотя бы не злоупотреблять.
Я трахал десятки девушек и женщин: юных, зрелых, невинных, опытных, силиконовых и натуральных — и все они были способны лишь приглушить, но не утолить мой голод.
Многих из их лиц я не помню.
И я не уверен, что она утолит. Не за тот срок, что нам отмерен.
От одной лишь мысли об этом из моей груди вырывается отчаянно-возбужденный стон, совпадающий с моим движением фаланг пальцев по ее выпирающим ключицам. Сдвигаю края кроп-топа по ее плечам, спуская с них. Пуговица, что все это время держала его края на одном честном слове рвется, освобождая округлые полушария.
— А мне плевать, что ты голоден, — все еще пытается противостоять моему напору Эмс, но я в ответ лишь усмехаюсь около ее губ, едва касаясь их и отдаляясь. Она тянется за моими губами, с головой выдавая свое желание и даже необходимость ощутить мои губы на своих.
— Но ты тоже голодна, не так ли? — дразню ее легкими касаниями, не решаясь впиться в этот розовый бантик. Я не смогу, блядь, остановиться. Здравый смысл кричит, что надо бы. Если я, черт возьми, одержим ей, мне стоит политически нагнуть ее жениха, отказаться от помолвки с Келли, пережить весь этот пиздец и только потом выебать свою новую невесту.
Долго. Но безопасно. И благородно, черт подери, а я все-таки наследник.
Но все мысли резко покидают чат, когда она сама тянется ко мне за поцелуем, словно девственница, жарко мечтающая о первом поцелуе. Почему, словно? Уверен, что да. Такая голодная, чистая, невинная девочка.
— Я не знаю, я просто пьяна. Ты меня провоцируешь, — жалобно вставляет Эмс, выдавая всю внутреннюю борьбу между телом и разумом, что сейчас происходит внутри нее.
— Ты не трахалась раньше, правда? — уточню на всякий случай, запуская ладонь в распахнутые края кроп топа. Невыносимо гладкая на ощупь, черт. Я даже прикрываю глаза от удовольствия, взвешивая аккуратную и круглую грудь в ладони. Высокая, упругая, идеальная.
— Леон, ты же не собираешься… — как и подобает девственнице, она краснеет и отводит взгляд, закрывает глаза, не находя себе место. Глупая, ее место подо мной, на мне, со мной — запомнить не трудно.
— Тише, отвечай на вопрос. Смотри мне в глаза, — обхватываю свободной рукой подбородок, направляя к себе.
— Нет, и сейчас не собираюсь, — пытаясь говорить твердо, обозначает свои границы. Но для меня их нет и не может быть.
— Я не собираюсь тебя трахать сегодня, — иступлено шепчу я, прижимаясь скулой к ее щеке. Моя ладони скользят по талии, атласная кожа отзывается на мои ласки, отвечая мурашками. Я чувствую, как Эмс инстинктивно прогибается в пояснице прямо на капоте, отчего ее грудь прижимается к моей. Не теряя момента ее открытости, опускаю руки к ягодицам и, обхватывая их, толкаюсь вперед, вжимаясь членом в развилку между бедер. Одежда чертовски мешает, но ее искреннее и нежное «ахх» срывает мне крышу настолько, что еще чуть-чуть и член прорвется сквозь застегнутую ширинку гоночных брюк.
— При всем моем гребаном желании трахнуть тебя, — нервно сглатывая, признаюсь я. — Никогда не хотел никого так трахнуть, Эми.
— Я должна растаять? — вспыхивает Эмс. — Прекрати трогать меня, выпусти. Отпусти! А если кто-то приедет сюда? А если за нами наблюдают? — старается вразумить меня и избежать своей участи.
— Тут никого нет, — уверяю я девушку. — Только ты и я, малышка, — шире развожу ноги девушки, пристально глядя в сияющие глаза. Она плывет вся, так хочет. Я не могу не ощущать ответные реакции тела, взгляд, дыхание. Она стесняется, боится, пытается увернуться и спастись… уверен, что низ ее живота пылает от возбуждения и прилива крови, но скоро я избавлю ее от этих мучений позволив ей кончить, выкрикивая мое имя.
— Сколько уверенности, — она осекается и заканчивает свою фразу очередным приглушенным «ахх, да», как только мои пальцы ненавязчиво проскальзывают по внутренней стороне ее бедер и находят чувствительное влажное местечко между ног, прикрытое трусиками.
Другой рукой сжимаю бедра, сильнее толкаясь пахом вперед. Мой язык танцует по пульсирующей вене на ее шее, наслаждаясь уже хорошо знакомым ягодным вкусом.
— Ты мокрая, насквозь просто, — тихо шепчу в ее губы, со смертельным наслаждениям скользя фалангами по прикрытому тканью клитору. Не спешу, подразнивая ее до предела.
— Неважно, я не хочу этого, Лео. Или ты собираешься меня изнасиловать? Забыл кто я? — она вновь пытается меня оттолкнуть, но мне лишь приято, когда она касается ладонями моей груди. Проводит по шраму.
Забыл, кто я?