Какие они на ощупь, насколько тяжелыми будут ощущаться в моей ладони.

Черт, она, наверное, и не подозревает насколько одержимо маньячные мысли витают в моей голове, зашторенные привычным стеклянным взглядом.

Мне часто говорят, что в моих глазах никто не видит меня самого, только свое отражение. Это своего рода защита. Я не знаю, найдется ли женщина, перед которой я бы смог убрать этот стеклянный экран, но Эмили — определенно претендентка.

Маленькая мисс, ты даже не представляешь, что тебя ждет. Мы отпразднуем наш выигрыш на треке так, что ты никогда не забудешь вкус нашей общей победы.

— Так, не сильно жмет? — она защелкивает на затылке специальную маску, поверх которой мне предстоит натянуть шлем. Эми нервно проводит кончиком языка по пересохшим губам, и мой член мгновенно реагирует на этот невинный жест…

Так, пора сворачивать удочки. Гонка, в моей голове пока только гонка.

Делаю вдох и выдох, представляя, как захожу в ледяной горный водопад, чтобы избавить себя от реакций на ее присутствие.

У меня есть целый вагон специальных техник, которые помогают мне совладать с любыми реакциями тела.

— Пойдет, маленькая мисс, — поддеваю ее я, замечая ее реакцию. Возраст, кажется, больная для нее тема. Я на несколько лет старше нее, после двадцати эта разница не ощущалась бы. Но ей еще далеко нет двадцати, а ее горе-жених примерно одного со мной возраста.

— Я уже не маленькая, — с вызовом напоминает Эмили, ее взгляд отсылает меня в прошлое.

Мы оба были детьми.

У нас не было времени.

До этого вечера.

Я закрою свой гештальт, и отпущу повзрослевшую принцессу в свободное плавание. Хотя, учитывая характер Джина Хуана, не очень-то и свободное.

— Только после тебя, принцесса, — обычно дверь машины поднимается вверх по моей голосовой команде, но для Эми, я открываю ее своими руками. Смерив меня подозрительным взором и скорчив выражение лица из серии «ну что за джентльмен», девушка опускается на соседнее от водителя кресло.

Когда я оказываюсь внутри «серебряной пули», я первым делом запускаю авто, и проверяю педали, исправность машины. Здесь все идеально, автоматизировано и перепроверено десять раз. Любая неполадка в «пуле» сразу же дает о себе знать.

— Ты помнишь, где находится каждая кнопка?

— Да, и также, машина управляется голосом.

— До чего дошел прогресс…

— Индивидуальный заказ, — отрезаю я. — Я предпочитаю пользоваться лишь тем, что создано для меня.

— Эгоистичный, высокомерный, самоуверенный, — едва слышно, перечисляет Эми, будто проклиная меня.

— И ты должна немедленно сесть прямо на этого негодяя, — напоминаю я. В ответ Эмили кидает многозначительный взгляд на мои бедра. Горжусь собой, мать ее, что у меня там нет мощного стояка.

Сейчас я снова профессиональный гонщик, а не одержимый ее задницей и сиськами юный принц.

— Эм, прямо… на тебя?

— А как ты хотела? Ты же будешь моими глазами.

— Но как это возможно?

— Легко, если мы будем действовать, как команда, — переключаясь на полную серьезность и сосредоточенность, наставляю я. — Думаю, рулить ты умеешь, с остальным я справлюсь сам. Я знаю каждый дюйм этого трека, он создавался под моим руководством. Расслабься.

— А если наткнемся на какие-то препятствия, другие машины? Если нас занесет?

— Не стоит об этом переживать, мы будем все время ехать первыми, — внушаю тотальную уверенность ей. Знала бы она, что гонки — меньшая из зол, когда она сидит рядом со мной. Капкан давно схлопнулся, принцесса. В тот день, когда мой взгляд упал на тебя.

— Поразительная самоуверенность, — осаждает Эмс. — Ты всегда приходишь первым? Моника, говорила, что в прошлый раз ты приехал третьим, — нарочито пренебрежительным тоном напоминает о моем фиаско девушка.

До боли сжимаю руль, испытывая откровенный гнев, когда она сомневается во мне. Я всегда, проклятье, должен быть для тебя первым. Всегда и во всем. Слышишь?

— Нет времени спорить, Эмили, — начинаю оглушительно газовать, подыгрывая своим эмоциям. В глазах девушки зацветает страх и ужас. Хотя… ее глаза я вижу не очень четко.

Скорее, чувствую запах возбуждения и страха. Волнения. Предвкушения. У меня алекситимия (Алекситимия — это трудности в определении и словесном описании своих эмоций и чувств. Алекситимия — не заболевание и не диагноз.), но по отношению к эмоциям других — я эмпат.

— А если кто-нибудь умрет, ты в курсе, что ты будешь нести за это ответственность?

— Никто не умрет.

— Ты Господь Бог или Нострадамус? Ах да, ты же у нас дьявол во плоти, как я могла забыть, — Эмс осаждает меня и в то же время взывает к инстинктивному желанию заткнуть ей рот совершенно варварским и разнузданным способом. — Стандарты безопасности, слышал о них когда-нибудь?