Я умирала. Слезы катились по моим щекам, когда я пыталась заговорить. «Он… знает… где… Айла… находится…»

Алессио что-то проревел. Я видела, как Виктор выбегает из комнаты. Николай бросился из окна.

Я посмотрела на Алессио, на этот раз мое тело дрожало от того, насколько сильными были мои рыдания. Положив руку на живот, прямо там, где прошла пуля, я закрыла глаза.

«Мой малыш…»

Мое сердце разбилось вдребезги, когда я поняла, что никогда не увижу своего ребенка. Я узнала только накануне. Но теперь я потеряла его еще до того, как успела его увидеть.

Я даже не знала, будет ли у меня девочка или мальчик. Было слишком рано.

Снова открыв глаза, я увидела, что Алессио смотрит на меня с ужасом. «Малыш… мой… малыш…» - плакала я в его объятиях.

За его спиной я увидела, как в комнату вбегает Феникс, а за ним и моя мать. Его лицо было маской ужаса, когда он подбежал ко мне и упал на колени рядом с Алессио.

Он вытащил меня из руки Алессио, который оставался замороженным, с пустыми и бездушными глазами. Он был в шоке.

Я отвела взгляд от Алессио и посмотрела на Феникса. Когда я увидела слезы на его глазах, мое и без того разбитое сердце разбилось еще немного.

Я никогда не видела, чтобы Феникс плакал. Никогда. Но прямо на моих глазах я увидела, как он сломался.

«Мэдди», - подавился он, прижимая меня к груди. «Где Сэм?» он проревел.

«Мэдди, подожди. Ладно? Я здесь, - сказал он мне в щеку.

Мои пальцы сжались вокруг моего живота, когда боль усилилась, и мне стало все труднее и труднее дышать.

Феникс поцеловал меня в лицо, и я беззвучно заплакала.

Я была глупа ... так глупа.

«Не оставляй меня, Мэдди», - прошептала Феникс, нежно целуя мои губы.

Почему я так долго держалась от него подальше? Почему мы сломали друг друга?

Мое сердце продолжало болеть, когда тьма медленно окружала меня, затягивая все глубже.

Я подняла руку и обняла его за щеку. Я попыталась улыбнуться.

Я хотела подарить ему улыбку. Он любил мою улыбку.

Но мои губы стали жесткими. Я пыталась заговорить, сказать ему правду.

Глядя ему в глаза, я прижала ладонь к его щеке, желая, чтобы он понял то, что я не могла сказать.

Я люблю-

Моя рука отпала, слишком слабая, чтобы держать ее дальше. Я потеряла из виду Феникса и все остальное, когда меня бросило в кромешную тьму.

Я онемела. Все чувства ушли. Ничего не болело ... Ничего не чувствовала.

Поддавшись забвению, я пожалела о невозможности сказать эти слова человеку, которого я действительно любила.

Я тебя люблю.

Глава 41

Алессио

Звук выстрела потряс мое тело. Все было тихо, холодно, пока я смотрел на пианино, думая об Айле.

А потом тишина исчезла. Изменившись звуком выстрела. Я услышал крик. Потом еще один выстрел.

Все остальное произошло как в тумане. Мои ноги действовали сами по себе, и я, не задумываясь, выбежал из комнаты с пианино.

Еще один болезненный крик. Голос Мэдди. Это был голос Мэдди.

Я последовал за криком в конец коридора, мое сердце бешено колотилось в груди. Я услышал позади себя шаги и, не глядя, понял, что это Виктор и Николай. Они были в нескольких комнатах от меня. Без сомнения, они тоже должны были слышать выстрел.

Мои ноги слегка остановились, когда я понял, что крик доносится из комнаты Артура. Я почувствовал, как мои глаза расширились от паники, и ускорил шаг. Имение подверглось нападению?

Блять нет! Только не снова!

Мои руки сжались в кулаки, мое тело напряглось от тревоги. Я бросился открывать дверь, мои глаза бешено осматривали комнату в поисках угрозы.

Первое, что я увидел, было разбитое окно, и на мгновение перед моими глазами вспыхнуло лицо моей матери.

Этот момент. Выстрел. Крики. Это было так знакомо.

Мой взгляд упал на пол, когда я услышал болезненный стон. Мои мускулы напряглись, мое тело напряглось от виде передо мной.

Я чуть не отшатнулся от шока, но вовремя остановился, глядя на Мэдди в полном ужасе. Мои глаза следили за лужей крови вокруг нее, и мой живот сжался.

Кровь не была для меня чем-то новым. Я привык к крови и ужасу, который с ней связан. Я заставлял людей истекать кровью. Я смеялся, когда они истекали кровью. Черт, мне было приятно видеть, как они умоляли о спасении своей жизни, истекая кровью.

Нет, я не боялся крови. У меня не из-за этого скручивало живот и слабели колени.

Именно в этот момент, от этого чувства дежа вю меня затошнило. Я увидел это, когда мне было семь лет, когда моя мама сделала последний вздох.

И теперь я снова это видел.