Встав с постели, я вышла из комнаты. Я могла сказать, что была еще середина ночи. В доме было темно и устрашающе тихо. Все спали, когда я отправилась на поиски Господина. Мои босые ноги мягко прошлись по холлу и остановились перед комнатой с пианино.

Я чувствовала его с другой стороны двери. Его присутствие подавляло даже несмотря на барьер между нами. Мое сердцебиение стало прерывистым, и я вдохнула носом, заставив сделать глубокий глоток. Я тихонько открыла дверь и вошла внутрь. Закрыв ее за собой, мой взгляд мгновенно нашел Льва.

Господин сидел на своей обычной кушетке, место, которой принадлежало мне. В том же месте, где он всегда сидел и смотрел, как я играю на пианино.

Его ноги были расставлены перед ним, а руки были сжаты на коленях. Он откинул голову на диван, и его глаза были закрыты. Я подошла ближе, не отрывая взгляда от его спящей фигуры. Остановившись перед ним, я напилась досыта, вглядываясь в каждый дюйм этого темного красивого человека, которого я имела удовольствие называть своим.

Мой сильный Лев, мой господин, мой король… он выглядел побежденным во сне. Раненое животное. Но даже тогда гневные морщинки на его лбу все еще присутствовали. Как я так облажалась?

Я упала перед ним, между его ног. Я подвернула лодыжку под собой и снова села на корточки, преклонив колени перед Господином. Удерживая свое тело между его ног, я прижалась к нему и положила голову ему на правое бедро.

Вздох удовлетворения и облегчения покинул самую внутреннюю часть меня. Я была поражена и закрыла глаза. Моя душа была одновременно спокойной и бурным гнездом.

Его бедро дернулось под моей щекой, и я знала, что он не спит. Я почувствовала движение его руки, и улыбка прошептала у меня на губах, ожидая, что он прикоснется ко мне. Но Лев этого не сделал.

Нервное предчувствие трепетало у меня глубоко в животе, и я взглянула на него. Его глаза были пристально сосредоточены на мне. Он посмотрел на меня очень злобно, и я сглотнула, смочив губы.

Лев меня не трогал, но говорил. Одно слово. Один простой вопрос, на который у меня действительно не было ответа. «Почему?»

Подняв голову с его колен, я осталась стоять на коленях. «Я не думала должным образом. Я не думала, что это будет опасно. Я подумала, что, может быть…»

Мои слова были остановлены, когда Лев рванулся вперед и схватил меня за горло. В том, как он со мной обращался, не было ничего грубого. Нет. Его прикосновение было на удивление нежным. Но я не упустила доминирования в его захвате. И я также не упустила собственнический блеск в его серых глазах.

«Ты думала, это не будет опасно?» — прошептал он так тихо. Таким голосом. Это повлияло на меня. Даже когда Лев сердился, мое тело покалывало, и я сильнее прижалась к его прикосновению. Его пальцы слегка сжали мою шею.

Я снова облизнула губы, и Господин наблюдал с голодным вниманием. «Я не хотела тебя беспокоить. Я прошу прощения.»

«Беспокоить меня? Ты не хотела меня беспокоить? Это все, что ты можешь сказать в оправдание, Мария? У меня есть телохранители, которые защищают тебя! Они не должны покидать тебя, как только ты выходишь из поместья. Блять! Ты понимаешь, что я делаю это… Я делаю все, чтобы защитить тебя? Ты понимаешь, что эти люди хотят тебя защитить? Это единственный гребаный способ, когда я могу быть вдали от тебя, когда ты вне поля моего зрения. Потому что я знаю, что с ними можно быть в безопасности. В противном случае я бы сошел с ума».

Мои губы приоткрылись в глубоком вздохе. Я хотела заговорить, но не могла подобрать слов. Я была такой беспечной и бесчувственной. Боже. Я действительно облажалась. Когда я снова начала извиняться, губы Льва скривились в рычании, и мой рот тут же закрылся.

«У меня есть враги, Мария. Слишком много, чтобы сосчитать. А за последние шесть месяцев я заработал еще десятки. Ты знаешь, что я становлюсь мишенью каждый гребаный день? Ты понимаешь, чтобы убить меня, испортить, уничтожить… они уничтожат тебя? Они нападут на тебя, Мария. И они будут безжалостны. Чтобы причинить мне боль… они причинят тебе боль. Разве ты не видишь, что я каждый день живу в страхе? Я просыпаюсь от страха. Я засыпаю в страхе. Потому что одна мысль о потере тебя сводит меня с ума.»

Каждое слово было рычанием, его грудь вздымалась, его глаза… были дикими.

«Я в бешенстве, Мария. И сегодня ты испытала мое терпение, — прошипел он, его лицо было так близко к моему, и я задрожала в его руках.

Моя рука поднялась и схватила его запястье, не для того, чтобы вырвать его хватку из моего горла, а для того, чтобы удержать его там. Его глаза опасно вспыхнули, и я знала, что играю с огнем.

«Мне очень жаль», — прошептала я.

«Нет. Я так не думаю.»