Чтобы её мысли были только обо мне. Чтобы её губы произносили мое имя. Чтобы её сердце билось от желания доставить мне удовольствие. А взамен я бы дал ей все, что она хотела.

Давать и брать. Баланс сил.

Это была быстрая мысль, оживленная тоска, мое холодное сердце чуть-чуть открылось, чтобы освободить немного места для неё.

Она захватила меня, все мое внимание было сосредоточено на ней. Ангел держит Дьявола в цепях.

Она была похитительницей. Я был пленником.

Она была Госпожой. И я был рабом ее теплых голубых глаз, в которых было столько боли.

Я видел, как шевелились ее губы, но слов не было слышно. Мои губы изогнулись в небольшой ухмылке, зная, что я наконец-то прорвался через барьер.

Она хотела заговорить. Для меня.

Я ждал, пока она попытается снова, но было уже слишком поздно.

Наш момент был прерван третьим голосом. Тем, который я хотел навсегда оборвать. Если бы я вырвал ему язык, он бы не издал ни звука.

«Я вижу, что моя рабыня хорошо тебе послужила».

Печально только то, что я не мог этого сделать. Во всяком случае, пока нет.

Он был слишком большим активом для моего бизнеса, чтобы убивать его.

В конце концов, дело было в бизнесе. Все было игрой.

И мне нужно было играть в эту игру осторожно, чтобы последний ход был моим.

Я посмотрел на свою рабыню и увидел ее закрытые глаза, на ее лице промелькнуло сожаление. Я знал, что если ее глаза будут открыты, я увижу там боль.

Она была так же убита горем, из-за того, что наш момент разрушился.

Я мысленно фыркнул. Не так быстро, маленький Ангел. Наш момент никогда не разрушится, пока я так не решу.

Отпустив ее подбородок, я увидел, как ее плечи опустились. Ах, у меня на руках требовательная рабыня. Оказывается, ей не нравилось, когда я ее не касался. Не волнуйся, Ангел. Мне тоже не нравится, когда я тебя не касаюсь.

Моя ладонь обхватила ее затылок, и я надавил, пока ее щека не легла на мое бедро. Она испустила самый легкий вздох, который не заметил бы кто-либо другой. Но я заметил.

Я все чувствовал от нее. Легкую дрожь. Небольшой вздох. И я не пропустил легкий наклон ее губ.

Ее тело лежало у меня между ног, когда я погладил ее шею, а затем щеку. Она снова вздохнула, и я почувствовал, как ее тело расслабляется от моих прикосновений.

Она дала мне то, чего все остальные хотели, но не могли получить.

Ее подчинение.

И теперь оно было сильнее, чем когда-либо. За это я боролся, и победил. По-честному.

«Ты послал ее ко мне?» — тихо спросил я, чтобы не беспокоить ее.

Я встретился глазами с Солоником, ожидая его ответа. Он кивнул с грязной ухмылкой, как будто что-то выиграл.

Он двинулся вперед, приближаясь к моему Ангелу. Его нога приподнялась, как будто он хотел прикоснуться к ней, но я быстро двинулся, так что ее тело было надежно скрыто в моих объятиях.

Вместо этого кончик его ботинка коснулся моей ноги, и я увидел, как его глаза расширились от удивления.

Он отступил, вопросительно приподняв бровь. «Да, я послал ее к тебе. Я подумал, может тебе нужно немного расслабиться. Но, к несчастью для моей рабыни, она нарушила мое правило.»

Он цокнул от фальшивого разочарования, но я мог сказать, тот факт, что она нарушила правило, взволновал его. Что за больной ублюдок.

«Какое правило?» — потребовал я, злясь с каждой секундой.

Он не поднимет на неё руку. Если бы он хоть как-нибудь осмелится сделать это, к концу ночи у него не будет гребаных рук.

К несчастью для него, я всегда сдерживал свои обещания.

«Ей было приказано прийти ко мне с полным ртом твоей спермы. Я вижу, что это уже не так, — лениво протянул он.

У меня перехватило горло, когда я попытался остаться на месте. Во мне зародилась ярость и отвращение, когда я боролся с желанием блевануть на его дорогие туфли и костюм.

«Ты знаешь, что происходит, когда рабыня не слушается. Ее нужно наказать. И какая прекрасная ночь, чтобы наказать ее. У нас все присутствуют. Пусть это станет уроком для всех остальных рабынь, — медленно продолжил он, наблюдая за моей реакцией.

И я дал ему реакцию.

«Нет», — твердо сказал я, прекращая его тираду бесполезных слов.

Он мямлил, его глаза метались между ней и мной. «Что ты имеешь в виду?» — прошипел Солоник, его лицо стало темно-красным. «Она моя! Я могу делать с ней все, что захочу».

«Нет, это не так», — спокойно ответил я, в то время как он полностью потерял себя.

Его губы скривились от отвращения. «Ты чертовски серьезно сейчас? Лев, она сосала твой член. Вот и все. Не веди себя так, будто она носит твоего гребаного ребенка.»

«Она не твоя. Больше нет, — продолжал я перечить.