Прежде чем мои губы успели коснуться его, Мэддокс втиснулся в мое пространство. Я резко втянула воздух, когда его рука обвила мою талию и притянула к себе. Наши тела мягко соприкоснулись, и время остановилось. Тик. Так…

Его тепло просачивалось сквозь его одежду и мою, и я чувствовала, как румянец заливает мою кожу. Мое сердце дрогнуло, и я могла чувствовать биение его собственного сердца у себя в груди.

Что-то пульсировало между нами, наэлектризованное и мощное… краткий момент времени… что-то, что длилось всего наносекунду.

Его другая рука поднялась, и его пальцы скользнули мне за голову, обвивая мой затылок.

Мой мозг кричал на меня, злой и растерянный.

Его дыхание окутало мой рот; Я моргнула, и его губы врезались в мои.

Я ахнула в его голодные губы. Мои руки опустились на его грудь, и я попыталась оттолкнуть его, но он схватил меня за шею и углубил поцелуй. Его рука все еще крепко сжимала мою талию, он развернул нас, и моя спина врезалась в шкафчик. Мое сердце упало в живот, когда он прижался ко мне, и поднял меня, позволив только пальцам ног коснуться земли.

Я не знала, должна ли я поцеловать его в ответ… оттолкнуть его…

Мой разум стал пустым, когда он облизал уголки моих губ. Его грудь заурчала с тихим стоном, когда его зубы задели мою нижнюю губу, прежде чем он прикусил ее. Я зашипела ему в рот, хотя и дрожала в его руках. Мягкий укус обжег, и я почувствовала, как кровь приливает к моим ушам. Медленно он оторвал свой рот. Вкус его, мяты и табака тяжело ощущался на моих распухших губах.

— Теперь мы квиты. Перемирие, детка, — прошептал он мне на ухо, его голос стал глубже и мрачнее.

У меня перехватило дыхание, когда он выпутался из моего тела, и я прислонилась к шкафчику. Я не могла… дышать.

Шок и ярость захлестнули меня, море смешанных эмоций, слишком глубокое, а приливы были слишком сильными, я тонула в бездонном океане.

Мэддокс посмотрел на меня сверху вниз, и лениво провел языком по своим красным, распухшим губам, словно пытаясь попробовать остатки нашего поцелуя.

— Ты на вкус слаще, чем я думал.

Его губы дернулись, и с призрачной улыбкой он отступил назад и прочь от меня. Я сдавленно вздохнула… наконец смогла дышать.

Я резко вдохнула, отчаянно втягивая воздух, когда он подмигнул мне, а затем скрылась за углом. Моя рука медленно поползла к груди, и я оставила ее там, над быстро бьющимся сердцем.

Его губы были на вкус как… грех.

И я ненавидела себя за то, что так отреагировала на его поцелуй.

Лила

Я вошла в дверь дома бабушки и дедушки и наткнулась на диван. Бабушка прислонилась к дверному проему кухни, услышав, как дверь открылась. Она внимательно наблюдала за мной.

— Что с лицом, милая?

— Ничего, — вздохнула я, потирая лицо рукой.

— Этот вздох говорит мне, что есть определенно что-то. — Она села на диван напротив, ожидая моего ответа. Я знала, что она не успокоится, пока не скажу ей, что меня на самом деле беспокоит. — Тебя кто-то беспокоит?

Кто-то? Да, твой драгоценный помощник, он же Мэддокс, мой враг.

Я застонала от поражения.

— Есть кое-кто…

Она бросила на меня понимающий взгляд.

— Мальчик.

— Да, мальчик.

— Какой мальчик? — Дедушка спустился по лестнице и уселся рядом со мной с суровым выражением лица. Он был немного чрезмерно опекающим.

Последний парень у меня был два года назад. Мы встречались около четырех месяцев, прежде чем я потеряла девственность в кузове пикапа его отца, в темноте. В следующий раз, когда мы целовались, он заметил мой шрам, и выражение отвращения на его лице все еще прожигало мою память. Лео расстался со мной на следующий день. Когда дедуля узнал об этом без каких-либо неприятных сексуальных подробностей, он потерял рассудок. С тех пор он настороженно относился ко всем парням, которые появлялись поблизости.

— Это кое-то из школы, — наконец призналась я, опустив имя Мэддокса, так как они оба были о нем высокого мнения, а бабушкино сердце будет разбито, если она когда-нибудь узнает, кто такой настоящий Мэддокс. Конечно, да, он был идеальным помощником в воскресенье, и он действительно много работал, так что я не могла разрушить его образ только потому, что он был засранцем в школе. Верно?

— Он груб с тобой? Нужно ли писать жалобу директору? Молли, где моя винтовка? — Он встал с прямой спиной и твердой, как гранит, челюстью. Мой милый дедушка, даже в старости, был свиреп.

Я схватила его за руку и снова потянула обратно на диван.

— Нет, нет. Он просто… немного раздражает.

— Хулиган? — спросил дедушка. Его пристальный взгляд прожигал дыры в моем лице. Это был его взгляд типа «Если ты солжешь мне, я узнаю».