— Черт, — выругался он, прижавшись носом к моему носу. Он укусил меня, его зубы впились в мою чувствительную плоть. Я цеплялась за его плечи, корчась в его руках.

Мэддокс ущипнул мой клитор, и я закричала, мое тело натянулось, как тетива. Он бессердечно окунул палец в мою киску, и я зажала его.

— Лила, — хрипло сказал он.

Он пошевелил пальцем, раз, другой.

— Мэддокс, пожалуйста!

— Лила, — жалобно прошептал Мэддокс. Он вытащил из меня пальцы, и я ахнула, когда он снова засунул внутрь два пальца. Он не дал мне времени привыкнуть к своим длинным и толстым пальцам, он скользил туда-сюда в карающем темпе, вырывая из меня отчаянные стоны.

Я была так близка… так… так чертовски близка.

Он вытащил пальцы.

— Мэддокс! — Я задохнулась.

Он шикнул на меня, его губы снова захватили мои. Мэддокс слегка пошевелился, и тогда я почувствовала его — его твердая длина терлась о мои влажные складки. Он обвил мое бедро вокруг своей талии, раздвинув меня перед собой. Мои трусики все еще были сдвинуты в сторону, когда его кончик исследовал мой вход. Его бедра дернулись вперед, и Мэддокс застонал, когда он раздвинул губы моей киски своим членом, его кончик искал мой набухший клитор.

Он кружил бедрами, покрывая свою длину моей влагой.

— Насколько сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — В его темных глазах был собственнический блеск.

— Если ты не трахнешь меня сейчас… я сойду с ума. — Мой клитор пульсировал, и мое сердце было в моем горле.

Каждый сон… каждый день я мечтала о Мэддоксе…

Это наконец случилось. После многих лет отказа признать это напряжение между нами, Мэддокс был в моих объятиях.

Наши взгляды встретились. Молчаливые и бездыханные. Сердце колотилось.

Мэддокс вошел внутрь одним карающим ударом, лишив меня дыхания.

Я вскрикнула, и мое тело напряглось. Он растянул меня; мои внутренние стенки спазмировали вокруг его члена, когда он вошел в мою киску, погрузившись до упора.

Его рот коснулся моей шеи, прежде чем они снова добрались до моих губ. Я чувствовала, как его твердость пульсирует внутри меня. Проклятие сорвалось с его губ, когда он вышел почти полностью, прежде чем снова погрузиться.

Я посмотрела вниз между нашими переплетенными телами, наблюдая, как его член исчезает внутри меня. Толчок за толчком. Звуки нашего траха заполнили комнату, эхом отражаясь от стен.

Его ворчание, мои стоны.

Его стоны, мои хныканья.

Мое имя было шепотом молитвы на его губах.

Его имя лилось из моих уст, когда я кричала.

Он прижал рукоять своей ладони к моему клитору, и мои глаза закатились назад в голову, а тело охватила судорога. Я падала по спирали, когда наступил оргазм. Это была самая сильная разрядка, которую я когда-либо испытывала.

Еще один грубый толчок — и Мэддокс остался внутри меня, так глубоко, как только мог. Я чувствовала его выброс, толчок за толчком, когда он заполнял меня.

Моя нога упала с его бедра, и я задыхалась.

Мэддокс прижался своим лбом к моему, и в его глазах я увидела мгновенное сожаление. О нет, нет. Пожалуйста, нет.

— Лила, — прошептал он.

— Нет. — Я толкнула его в грудь, и он попятился назад. — Не смей, предупредила я.

Его лицо исказилось от жестокого взгляда, но я толкнула его снова, пока он не был вынужден сделать шаг назад снова и снова.

Последний толчок, и он уткнулся в кровать, прижавшись спиной к матрасу. Выражение удивления на его лице заставило меня ухмыльнуться. Я не могла позволить ему обдумать это, не сейчас. Не сегодня. Может быть, завтра. Но эта ночь была нашей.

Единственным способом не дать Мэддоксу отстраниться было… использовать мое тело против него.

Я быстро избавилась от трусиков, прежде чем наклониться над его широкой рамой.

— Моя очередь, — прошептала я.

Мэддокс напрягся, когда я сдвинула его черные брюки к коленям. Его твердый член гордо торчал на животе. Длинный и толстый, блестящий от его спермы и моей влаги. Мое сердце бешено забилось, когда я приблизила голову к его длине.

Мои губы сомкнулись вокруг него без предупреждения, и его бедра дернулись вверх с криком:

— Лила!

Я взяла в горло столько, сколько смогла, и хмыкнула, наслаждаясь его ощущением и мускусным вкусом у себя во рту.

— Твою мать, Лила.

Он сжал мои волосы в кулак, и я посмотрела на него. Его голова была откинута назад в наслаждении, а у меня пульсировало между ног. Он толкнулся в мой рот, беззвучно требуя большего. Его дыхание было поверхностным, пока я сосала ему, и это было самым большим возбуждением — видеть, как он так страдает от моих прикосновений. Я лизнула кончик, проследив за толстыми венами, тянущимися по всей его длине, прежде чем снова глубоко заглотнуть его.

Мэддокс шипел и стонал. Его бедра сжались, живот напрягся, когда я повторила процесс. Сосала и лизала.

— Лила… остановись… черт!