А потому, когда несколько часов спустя дверь открылась, я знала, что этот визит добром не кончится. Ромео никогда не стучал, а мне всегда было все равно.

Но только не сегодня.

Его тень скользнула в гладкой темноте. Он остановился надо мной, а ноздрей коснулся его запах – мяты, одеколона и сильного мужчины. Он пришел.

Потому что я его попросила? Потому что соскучился? Или потому, что ему нужно удовлетворить потребности? Кто его знает.

Ромео провел костяшками пальцев по его любимой россыпи веснушек на моей щеке.

– Что сегодня в меню, миссис Коста? – Хриплый низкий голос просачивался сквозь меня. – Снова поза шестьдесят девять или я наконец-то смогу трахнуть твою маленькую узкую задницу?

От его слов буря превратилась в ураган, зарождающийся где-то глубоко и поднимающийся на поверхность. Но, в отличие от стихийного бедствия, его скорость и ярость не ослабели после удара о землю. Они возросли. Десятикратно.

Я смахнула его руку.

– Выметайся из моей комнаты и больше не приходи.

Ненавижу тебя. Ненавижу всем своим естеством и даже сильнее.

Господи, неужели дышать всегда было так больно? Правду говорят. В любви не действует закон сохранения. Ты не получаешь то же, что отдаешь.

– Это из-за нашего недавнего разговора? – Его легкий непринужденный тон ранил не хуже кинжала. – Дихотомия – лучшая подруга простака. Ты должна метить выше, Печенька. Любовь нам не светит, но это не значит, что мы не можем наслаждаться обществом друг друга. Если бы я в самом деле не мог выносить наши короткие встречи, то дал бы тебе развод, которого ты так сильно желаешь.

Я не хочу развод, тупой ты эгоистичный дурак!

Я хотела ужинов при свечах, свиданий в кино и общих шуток, которые не понимает никто, кроме нас. Хотела поцелуев, слов поддержки, хотела быть для него светом, когда им овладевает мрак.

Я с головой накрылась одеялом.

– Просто выметайся.

– Да что с тобой такое? – Температура в комнате упала, указывая на перемену в его настроении. – Ты весь день себя странно ведешь.

– Знаешь, – пробормотала я в подушку. – Не думаю, что Леонардо Ди Каприо прославился именно в «Ромео и Джульетте». Думаю, он стал известным благодаря «Титанику». И мне кажется, все его жалели. На эту чертову дверь явно могли поместиться и он, и Роуз.

Последовавшая тишина вызвала во мне волну паники. Конечно же, он не ушел.

Увы, нет.

– Уверен, что в твоих словах есть логика, но, хоть убей, не могу ее найти.

– Я хочу заниматься сексом с тем, кто выделит мне место на двери! – Я сбросила одеяло и свирепо уставилась на Ромео в темноте.

Он разглядывал меня, будто мы впервые встретились. Оценивал, подмечал, размышлял, как он хочет подступиться к этому вопросу.

– Нам необязательно отправляться в круиз. Лично я терпеть не могу яхты…

– Проклятье, Ромео! – Я вскочила с кровати и толкнула его в грудь. Из меня так и сочилась отчаянная потребность. В чем – я сама не знала. – Я сейчас не о яхтах говорю.

Ромео включил свет. Мы оба молчали. Он ждал, когда я объяснюсь, и я решила избавить его от страданий.

– Поздравляю. – Я протопала к двери, открыла ее и стала ждать, когда он уйдет. – У меня начались месячные.

Ромео так и остался стоять. Молча. У меня не возникло ощущения, что он обрадовался. Но и того, что он огорчен, я тоже не почувствовала.

– Мне жаль. – Слова прозвучали как одолжение.

– Нет, не жаль. – Я распахнула дверь шире. – А теперь уходи.

– Ты пригласишь меня снова в ближайшем будущем?

– Только если ты хочешь заниматься сексом как супружеская пара.

– Скучно, быстро, раз в две недели?

Я понимала, что он не хотел спорить, не хотел, чтобы мы снова стали врагами, но и идти мне навстречу тоже не желал, что бы это ни подразумевало.

– Без презерватива.

До этого момента я считала, что пустота внутри меня безгранична. Но когда Ромео ушел с таким же каменным лицом, с каким пришел, она разрасталась все больше и больше, пока я не уверилась, что, стоит кому-то закричать мне в рот, ответом ему станет жуткое эхо.

Я знала, что Ромео не вернется. Ни завтра. Ни на следующей неделе. Ни даже в следующем месяце. Он уклонился от пули и больше не рискнет иметь дела с заряженным пистолетом.

У меня был единственный шанс.

И мое тело его упустило.

На пятый день нашей холодной войны я нашла в себе силы склонить мужа к незащищенному сексу. Когда месячные закончились, я проснулась с новыми силами задолго до звонка будильника, установленного на два часа дня, и потратила возмутительное количество времени на то, чтобы привести себя в порядок. Даже побрила все места ниже подбородка.

После нашей ссоры Ромео избегал меня любой ценой. Теперь это прекратится.