— Он здесь. — Она наклонила голову к задней части спа. — В сауне. Если он еще не испарился. — Она хихикнула. — Он там уже сорок минут.

Сукин сын…

Он добрался до места, но так и не зашел внутрь? Почему?

Я прикусила уголок щеки, проклиная свою глупость. Я забыла правило номер один в жизни: никогда ни от кого ничего не жди. Это приводит только к разочарованию.

— Извини. — Я усилила свою фальшивую улыбку, уже направляясь в сауну. — Кажется, я кое-что забыла там.

Она нахмурилась.

— Но ты никогда не ходила…

Ее голос уносился вдаль с той скоростью, с которой я промчалась мимо нее. Скрытый гнев барабанил по моим венам.

К нему примешивалось что-то еще.

Волнение — от перспективы увидеть его в одном лишь полотенце.

Поправка — перспектива покалечить его в одном лишь полотенце.

Зак сидел один в пустынной сауне, прижавшись головой к затененной стене, не обращая внимания на подглядывающего за ним Тома.

На цыпочках я заглянула внутрь через маленькое квадратное окошко, и у меня заколотился пульс при виде его беззаботного выражения лица.

Он свернул шею, массируя узел в одном лишь белом полотенце. С его вороньих волос по лицу стекал пот. Он выглядел как бронзовый бог, его бицепсы и пресс бугрились и блестели.

Тупая боль между ног усилилась, и тогда я поняла, что она была там всегда. И что она никогда не проходила с тех пор, как я кончила в его библиотеке.

Мой рюкзак с тихим стуком упал на пол. Я толкнула дверь и вошла, все еще одетая.

Глаза Зака оставались крепко закрытыми, но каким-то образом он все же спросил

— Как ты меня нашла?

— По запаху богатства.

— Это та часть, где я должен обидеться?

— Это та часть, где ты рассказываешь мне, почему ты меня бросил.

Пар медленно просачивался в меня, обдавая яростью, кипевшей в моих венах. Влажность приклеила мои волосы к затылку, одежда отсырела и прилипла к телу.

Если бы он открыл глаза, то увидел бы в первом ряду мои соски, приветствующие его сквозь белую ткань.

Но он не открыл.

Зак поправил свернутое полотенце на шее, глаза по-прежнему были закрыты.

— Не хотелось видеть твое лицо.

— Ты сейчас серьезно?

— Думаю, мы уже поняли, что я не из тех, кто шутит.

Шагнув вперед, я покачала головой.

— Ты не можешь просто взять и не прийти.

— Могу. — Его глаза распахнулись, и за 0,2 секунды его настроение изменилось с беззаботного на внимательное. — В качестве примера — я так и сделал.

— Если бы ты сказал мне, я бы могла выспаться.

— Не-а. У тебя была тренировка с Андрашом.

— Я могла бы все изменить.

— Опять негатив. У тебя есть работа, Золушка.

— Но я…

Он прервал меня.

— Знаешь ли ты, что самка осьминога не ест и не чистит себя после родов? Она умирает вскоре после того, как позаботится о своих яйцах. Самцы тоже становятся дряхлыми и умирают через несколько недель после спаривания.

Что?

— Это удручает. — И странно. — Спасибо за не очень веселый факт. В любом случае, вернемся к теме…

— Самка осьминога может отложить до четырехсот тысяч яиц. И она проводит свою жизнь, защищая их днем и ночью, прикрывая их своим телом, прежде чем погибнуть, как только они вылупятся.

— Ты претендуешь на карьеру в National Geographic? — Соленый пот просочился мне в рот. Влажный воздух пропитал все мое тело с ног до головы. Это уже не было похоже на гламурное противостояние, как я ожидала. — Какое отношение все это имеет к делу?

— Ты кажешься очень верной. — Он поднял плечо. — Когда-то я знал такого человека.

Я не хотела позволять ему подливать мне масла в огонь. Тем более что это был первый раз, когда мы разговаривали друг с другом после того, как он увидел, как я мастурбирую.

Я покачала головой.

— Я так зла на тебя.

— Не стоит.

— Почему?

Его ноздри вспыхнули.

— Потому что.

— Это не ответ, Зак.

— Потому что… — Он ударил по боку скамейки, дыша огнем. — Единственная причина, по которой я не пришел, — это то, что ты искушение.

Полотенце, лежавшее на плечах, заставляло его грудные мышцы двигаться вверх и вниз. Он был великолепно красив. Его можно было облизывать с ног до головы.

И мы были совсем одни.

Его признание принесло мне удовлетворение.

— Ты находишь меня привлекательной? — спросила я, хотя чувствовала себя примерно такой же желанной, как испачканная салфетка, потея от веса своего тела через одежду.

Он стряхнул ворсинки с полотенца, закрепленного на талии.